Чтение онлайн

– Да там наш лейтенант. Он глупый. С ними же справиться нельзя.

Мы побежали в спортзал, куда утром привезли большую партию чеченцев. Кто из района гор лучше-хуже, мы обсуждали накануне, когда группа азербайджанцев, только пересекшая линию двери спортзала, без причин и провокаций кинулась с ножами на армян, за день до этого прибывших в дивизию. Откуда у армян появились ножи, никто не знал, ведь обыскивали всех призывников по нескольку раз, но разнять дерущихся получилось только с помощью караула после начала предупредительной стрельбы в воздух. Чечены или осетины, в нашем понимании, были самым худшим вариантом по причине того, что они отказывались убирать места общего пользования и были очень резки.

Замполит роты, широко расставив ноги и запрокинув голову, проверял физические данные новобранца, считая количество подтягиваний крепкого, низколобого призывника. Чечен резко и легко подтягивал тело к перекладине и бросал его обратно на расслабленных руках.

– Молодец, солдат, – похвалил его замполит. – Беру.

– А братьев?

– Сейчас и с братьями разберемся, если все такие сильные. Хочешь уметь стрелять?

– Я умею. У меня ружье дома есть, – с сильным акцентом очень спокойно, чуть закатив глаза, ответил чечен. – Я на охоту хожу, волка стрелял.

– Товарищ лейтенант, можно Вас на минутку, – окликнул я замполита.

– Чего тебе?

– Очень надо. Срочно.

Лейтенант, улыбаясь, подошел к нам.

– Товарищ лейтенант, Вам нужны неуставные взаимоотношения в роте?

– Ты чего, обалдел?

– А поножовщина? Или другие сложности в роте?

– Говори конкретно!

– Не берите чеченов. Не справимся. Проверено многими.

– Ты меня пугаешь? Этого я возьму. Видишь, какой сильный парень.

– Не стоит, товарищ лейтенант.

– Я сказал, что возьму, – заупрямился лейтенант.- У нас многонациональная страна, и служить должны все.

– Только не все должны служить в нашей роте. Может быть, Вы, товарищ лейтенант, еще подумаете…

– Голова у нас, чтобы думать, а мозги – чтобы соображать. Я уже решил, значит так будет.

Мы ушли, ругая по дороге замполита. Лейтенант взял этого солдата и вернулся с ним в роту. Почти всех остальных солдат, призванных из

Чечни, перераспределили по другим частям. Чечен в тот же день нашел земляков в стройбате, что не предвещало ничего хорошего, но мы надеялись, что у него физически не будет времени с ними общаться.

Так как солдат было еще не много, то спали они все в одной части казармы, несмотря на распределение по взводам. Командовать над ними поставили молодого сержанта, интеллигентного, крепкого, но очень вежливого парня. Солдаты были совсем молодыми, и как-то, несмотря на неуверенность командира, его слушались.

Утром, услышав громкое "Рота, подъем!", я натянул одеяло на голову и отвернулся к стене. "Спать, спать, спать" – дал я сам себе команду, не давай сну уйти.

– Взвод, подъем. Взвод, строится, – пытался создать командирские нотки в голосе, подгонял "духов" молодой сержант.

Его нытье стало мне надоедать, и я повернулся посмотреть, в чем же дело. Два с лишним десятка солдат уже стояли на "взлетке" и кое-как застегивали и заправляли еще новенькие хебе. Станислав, так звали молодого сержанта, стоял над еще лежащим новобранцем и уговаривал его подняться.

– Белов, – крикнул я ему. – Подвинься чуть в сторонку. – И швырнул в спящего своей подушкой.

Подушка грохнулась солдату на голову. Новобранец вскочил, ошарашено пяля глаза.

– Воин, – мягко посмотрел я на него. – Подушку верни.

– А это ты в меня кинул подушкой? – удивился он.

– Я, я. Кидай назад, родной.

Он кинул мне подушку, я подложил ее под локоть.

– Вставать пора, сынок. Посмотри, тебя уже все заждались. Твои товарищи уже одеты, обуты, давно хотят выполнять то, ради чего их призвали, а ты всех задерживаешь. Нехорошо, родной. Ну-ка, живенько.

Солдат, не торопясь, начал одевать сапоги, влезать в форму.

"Надо вставать, – подумал я. – Все равно уже проснулся". Натянув штаны, я сел на койке и начал наматывать портянку на ногу, заметив краем глаза передвигающегося ко мне человека. Чечен, со страшным выражением лица, которое могло бы быть образцом к фильму ужасов, навис надо мной, держа в руке тяжелую армейскую табуретку. Речь его была неразборчива и, наверное, включала нелицеприятные для меня определения на непонятном языке. Единственное, что я успел уловить, было связано с брошенной в чечена подушкой. Положение чеченца было таким, что стоило мне дернуться, и табуретка со всей силы обрушалась бы на мою дурную еврейскую голову, лишив мою маму возможности увидеть меня живим и здоровым. Продолжая сосредоточенно наматывать портянку и удовлетворенно кивнув самому себе, я медленно потянулся за сапогом:

– Табуретку поставь на место, – как можно спокойнее сказал я, не поднимая глаза на солдата. – Аккуратненько. Армейское имущество, все-таки.

– Чего? – опешил чеченец.

– Говорю, что за порчу имущества штраф в размере трехкратной стоимости. Нельзя все ломать, надо на чем-то и сидеть. Вот так, солдат, – и я воткнул плотно обмотанную портянкой ногу в сапог, пристукнул каблуком о деревянный пол.

Чеченец "завис" на пару секунд, резко развернулся и поставил табуретку около соседней кровати.

– Извини.

– Ты табуреточку на место поставь, а то порядок наводить будем, вновь переставлять придется, – посоветовал я ему.

Выдохнул я, когда солдаты побежали в туалет и к умывальникам.

"Вот говорили мы лейтенанту не брать этого чурку", – со злостью подумал я. – "Это ведь только начало".

Я не ошибся. Днем чеченец пошел в курилку без разрешения, за что получил наряд вне очереди. Дежурным по роте был назначен младший сержант Самсонов. Сибиряк был не просто широк в плечах, а как говорится, кровь с молоком. Он выглядел большим везде. Нет, он не был спортсменом и не качался штангой, как это делал "Михалыч" – сержант роты механиков-водителей, которые располагались этажом выше нас, он "таким родился". Добрый и сильный, он был очень простым, прямым и незамысловатым парнем. Первый конфликт родился поздно вечером, когда Самсонов отправил чеченца, исполняющего обязанности дневального по роте, мыть туалет.

– Я не буду, – твердил чеченец.

– А кто будет? Я?! – нависал над ним Самсон.

– У нас мужчина не моет пол или туалет. Это не мужская работа.

– Ну, позови сюда свою маму или сестру, пусть они вместо тебя служат, раз ты не мужчина.

– Я мужчина, – кипятился чеченец, мгновенно становясь красным, как рак. – Но мыть не буду.

– Будешь!! Ты солдат и обязан выполнять приказы!!

На все наши попытки поговорить, чеченец отвечал однозначно и, махнув рукой, мы отправились спать, оставив его на воспитание дежурному по роте.