Чтение онлайн

Я построил роту и вышел вместе с ней на обед. Мое мнение об идеях

Салюткина выплеснулись в реализации отрицательных эмоциях на роте новобранцев. Я остановил солдат перед входом в столовую и дал команду:

– В столовую бегом…

Так как новобранцы еще не усвоили, какие действия положено выполнять за командой, то перечень указаний посыпался на их бедные головы с невообразимой скоростью.

– Отставить! Ручки согнуты в локте, корпус тела наклонен вперед!!

Я не вижу, чтобы все стоящие в строю выполнили команду. Оставить!! В столовую бегом… Отставить!! Бегом!! Какой урод руку в локте согнуть не могЁт? Рота, кругом, двадцать шагов вперед шагом марш!!

Я гонял солдат перед входом в столовую добрую четверть часа, выплескивая на не в чем не повинных людей свою неприязнь к новоявленному командиру роты. В результате бессмысленной траты времени у солдат практически не осталось его на обед.

После того как я выгнал роту на улицу строиться, вновь перепоручив Самсонову личный состав, а сам вразвалочку вышел на крыльцо, щурясь на яркое солнце, то первым офицером, который встретил меня был Салюткин.

– Товарищ сержант, почему Вы не идете вровень со строем?

– Не могу, товарищ лейтенант, я ногу подвернул, видите – хромаю.

И в наряд заступить не могу.

– Вы меня обманываете… я тебя посажу, суку.

– В зеркало давно не смотрелись?

– Чо сказал, сержантик? Чо сказал? Окабанел? Обурел? Сажи объелся? Ты как, быдло, с офицером, с командиром роты разговариваешь?

– А кто тут командир роты?

– Я.

– Вы, насколько я помню, временно исполняющий обязанности.

– Меня скоро официально назначат…

– Сортир драить…

– Хамишь? Молчать, если я спрашиваю!! Думаешь, я поверю, что нога болит?

– Не верьте. Это Ваши проблемы.

– Ты меня задолбал! За мной, Ханин. Я приказываю, идите за мной.

Салюткин бодрым шагом шел впереди, я, прихрамывая и поминутно отставая плелся за ним.

– Быстрее, иди быстрее.

– Быстрее не могу, болит, – врал я.

Заступать в наряд на свой, возможно единственный, день рождения в советской армии совершенно не хотелось, но дело начинало принимать уже принципиальный оборот.

– Борзой сержантик, обуревший, – вякал лейтенант, шагая широким шагом, что при его низкорослой фигуре выглядело крайне смешно. Он подвел меня к дивизионной санчасти и резко повернулся ко мне, от чего огромная выгнутая фуражка на его голове закачалась. – Сейчас я докажу, что ты врешь, и тебя посадят за симуляцию. Понял? Ты врешь?

Врешь?

– Никак нет! Болит.

Прямым курсом, Салюткин вошел в дверь к начмеду.

– Товарищ старший лейтенант, у меня тут симулянт выискался.

Проверь его.

Старлей-медик, некогда уговаривавший меня остаться в его ведомстве, посмотрел на нас поверх очков, сразу смекнул о конфликтной ситуации и спросил:

– На что жалуетесь?

– На Салюткина, товарищ старший лейтенант.

– Это не ко мне. Мне ты на что жалуешься?

– Я не жалуюсь, я с легкостью переношу все тяготы и лишения. А вот товарищ лейтенант, заботясь о моем здоровье, говорит, что нельзя в роте день-два перекантоваться, надо к медикам быстро.

– Короче.

– Ногу подвернул. Похоже на растяжение. Не сильно, через день-два пройдет.

– Мне нужна справка о симуляции, – твердо сказал Салюткин.- Напиши.

– Пишу, – вздохнул начмед. – В санчасть обратился гвардии сержант

Ханин с жалобами в области лодыжки. Визуальное обследование не может дать какого-либо заключения. Рекомендации: прийти на повторный прием к врачу через пару дней.

– Дай мне, мне дай, – замахал руками Салюткин, вытаскивая справку из рук начмеда.- Иди за мной!

И лейтенант выскочил из комнаты врача. Начмед развел руками, повертел пальцем у виска, намекая на лейтенанта, и занялся заполнением журнала. Я вышел из санчасти.

– Все, товарищ лейтенант? Я могу возвращаться в роту? Времени-то уже почти четыре часа, надо бы Денискину сказать, что он заступает в наряд, а то подготовиться не успеет.

– Что? Ты издеваешься? Я приказал – за мной.

И Салюткин бодро зашагал в сторону штаба полка.

– Вот, вот бумага. У меня теперь есть документ о симуляции. Я тебя теперь в тюрьму посажу.

– Хороший документ, – подтвердил я. – Жаль использоваться некуда.

– Почему же некуда?

– Для туалета бумажка жесткая, а заключение дается комиссией на основании снимков. Вы их взять забыли?

– Какие еще снимки?

– Вы где учились, товарищ лейтенант?

– В Московском ВОКУ.

– Оно и видно. Средне-специальное…

– Что ты этим хочешь сказать?

– Что учили плохо… Не, ну учились Вы, наверное, хорошо, но только мало… и не тому.

– За мной!! Иди за мной! Ты хочешь ТАМ, НАВЕРХУ схлестнуться? Я не посмотрю, что у тебя дядя в округе. У меня отец полковник и тоже есть…

– Какой дядя, товарищ лейтенант? – опешил я.

– Который в отделе кадров.

Ни о каком дяде я понятия не имел, напрочь забыв просто так брошенную несколькими месяцами раньше начальнику связи полка фразу, и плелся за Салюткиным в штаб, стараясь догадаться, что же он придумал на этот раз. Посадить он меня не мог. Даже на "губу" не мог, потому что я "болен". А что могло прийти в его, молодую, горячую и ужасно глупую голову, я никак не мог взять в толк.

– Стойте здесь, товарищ сержант, – оставил он меня на крыльце и вошел внутрь штаба.

Я не стал стоять и вошел следом.

– Здравия желаю, товарищ капитан, – приветствовал я дежурного офицера.

– Привет, как дела? Слышал, ты в Москве хорошо отдохнул.

– Да, пять дней "солдат сдавали".

– Девок-то за попки похватал? "Шишечку" успел "замочить", – капитана очень радовал примитивный армейский юмор.

– Да где там, товарищ капитан…

– Дежурный, – раздалось в динамике над головой у дежурного по полку.