Чтение онлайн

Шарп промолчал. Не испытывая никаких угрызений совести, он уже внимательно рассмотрел офицеров, пытаясь понять, не отсутствует ли кто-нибудь из капитанов, но все они, казалось, дорожили жизнями и замечательной возможностью не ходить в атаку в плохую погоду. Он встал и закинул ранец на плечо. Из-за холма доносилось буханье французских пушек – звук настолько привычный, что люди его не замечали. И столь же привычный, как бесконечный шум дождя.

Форрест оглянулся через плечо на построившуюся шеренгу легкой роты:

– Печально это, Шарп. Очень печально.

Командовал лично полковник Уиндхэм. Старший сержант вызывал людей по одному и приказывал выложить все из мешков, ранцев и подсумков на расстеленную на земле мешковину. Другой сержант отвечал за свертки. Шарп отвернулся: он тоже считал это зрелище печальным – и не находил в нем смысла. Он мог бы сам построить их и дать десять минут на то, чтобы найти вора или пенять на себя – если бы хоть на секунду поверил, что в роте есть вор.

Форрест покачал головой:

– Они ищут тщательно, Шарп.

– Не особенно, сэр.

– Что вы имеете в виду?

Шарп устало улыбнулся:

– Когда я был еще рядовым, сэр, у нас были ранцы с фальшивым дном. И в кивера не заглядывают. В любом случае вор уже избавился от добычи.

– Но у него не было времени!

– Сэр, он мог передать его одной из женщин, мог продать Сатлеру за пару шиллингов или за бутылку, мог спрятать. Так что ничего не найдут, мы только зря теряем время.

Какой-то всадник осадил коня возле овчарни и отсалютовал Форресту. Тот вгляделся в дождь:

– Боже мой! Юный Ноулз! И у вас новый конь!

Роберт Ноулз соскользнул с седла и улыбнулся Шарпу:

– Да, сэр. Теперь я не в вашей роте, так что вполне могу позволить себе коня. Нравится?

Шарп угрюмо посмотрел на животное:

– Очень неплохо, сэр.

От слова «сэр» Ноулза передернуло. Он перевел взгляд с Шарпа на Форреста, и его улыбка увяла:

– Приказ о назначении?

– Отказано, сэр.

– Прекратите! Это смешно! – Ноулз был смущен. Он все перенял у Шарпа, старался во всем походить на своего старого капитана. Теперь, когда у него была собственная легкая рота, он ежечасно думал о том, что сделал бы Шарп, как командовал бы он.

Форрест кивнул:

– Мир сошел с ума.

Ноулз нахмурился и покачал головой:

– Я в это не верю!

Шарп пожал плечами, ему не хотелось так смущать Ноулза:

– Это правда, но что поделаешь. А как ваша рота?

– Мокнет. Они рвутся в бой, – он снова недоверчиво вскинул голову: - А кто же взял легкую роту?

Форрест вздохнул:

– Некто Раймер.

Ноулз поглядел на Шарпа, его плечи дернулись от возмущения:

– Они с ума сошли! Чокнулись совсем! Над вами поставили какого-то капитана?

Форрест неодобрительно цокнул языком:

– О, нет. У мистера Шарпа особое задание.

Шарп криво усмехнулся:

– Я лейтенант, отвечающий за женщин, лопаты, мулов и охрану багажа.

Ноулз рассмеялся, не в силах этому поверить, потом вдруг заметил странный смотр по ту строну маленькой круглой овчарни:

– Что там происходит?

– Вор. Полковник считает, это кто-то из легкой роты, - грустно сказал Форрест.

– Да он рехнулся! Они слишком ловкие, чтобы их поймать! – Ноулз по-прежнему готов был яростно защищать свою старую роту.

– Я-то знаю, - Шарп внимательно наблюдал за обыском. Весь рядовой состав был уже проверен, пропажа не найдена, настал черед сержантов. Хэйксвилл стоял по стойке «смирно», как будто проглотив шомпол, лицо его дернулось, когда вверх дном перевернули его ранец. Естественно, ничего там нет. Сержант маниакально отсалютовал полковнику.

Вперед вышел Харпер, улыбаясь при мысли, что кто-то посчитал его способным на подобные действия. Сперва Хэйксвилл, за ним Харпер – и Шарп припустил вверх по склону, потому что именно Харпер был препятствием на пути Хэйксвилла. Патрик Харпер увидел бегущего Шарпа и удивленно приподнял бровь: он принимал унизительный обыск со спокойным терпением, с каким встречал большую часть жизненных неприятностей. И тут его лицо застыло.

– Сэр? – старший сержант вытянулся в струнку.

Шарп понимал, что происходит, но было уже поздно. Ему следовало добраться до Харпера раньше, хотя бы на секунду раньше смотра.

– Дежурный офицер! – голос Уиндхэма был суров. – Арестуйте сержанта.

Была найдена всего одна вещь, но ее хватило: на самом верху, даже не спрятанной, лежала серебряная рама от портрета жены Уиндхэма. Стекло было разбито, самого портрета не было – его грубо вырезали бритвой из изящной рамы, теперь сильно погнутой. Уиндхэм, на глазах наливаясь яростью, схватил раму и воззрился на дюжего сержанта:

– Где портрет?

– Я ничего об этом не знаю, сэр. Ничего. Видит Бог, сэр, я его не брал.

– Я высеку тебя! Боже! Я тебя запорю!

Легкая рота застыла, дождь струйками стекал с киверов, мундиры мокли. Они были потрясены. Солдаты других рот, скорчившись в самодельных укрытиях, молча наблюдали, как дежурный офицер собирает конвой и как уводят Харпера. Шарп не двигался.

Рота была распущена. Под навесами зажгли костры в тщетных попытках прогнать сырость. На ужин забили нескольких быков – мушкетный дым вился над полем, пугая выжившие остатки стада, а Шарп все пытался остыть, чувствуя свою полную беспомощность. Ноулз попробовал его расшевелить:

– Пойдемте поедим с нами. Будьте моим гостем, я вас прошу.

Но Шарп только покачал головой:

– Нет. Я должен остаться до трибунала.

– Что творится с батальоном, сэр? – Ноулз был встревожен.

– Творится, Роберт? Ничего.

Однажды он убьет Хэйксвилла, но теперь ему нужны доказательства его вины, иначе Харперу никогда не очиститься. Шарп не знал, где искать правду: Хэйксвилл хитер, силой от него ничего не добиться, он будет смеяться в лицо тому, кто будет его избивать. Но однажды Шарп всадит клинок в это брюхо - и гниль хлынет оттуда зловонным потоком. Он убьет этого ублюдка.