Чтение онлайн

— Воды! Воды надо святой! — отец Фрументий отер кровь, в пылу не почувствовав боли. — Одною молитвой не совладаю!..

Распахнулись двери. Ливневские молодцы втащили в комнату закрытую крышкой двенадцативедерную бочку.

— Вот это правильно! — похвалил отец Фрументий. — Вот это по-православному!.. Награду, так и быть, поровну разделим!..

Ревин отшвырнул крышку прочь, обернул бочку ногой. Содержимое разлилось волной и застыло в виде бесформенной массы.

— Елки-палки! — пробулькал Слим. — И вправду живой песчаник… Агрессивный какой…

Сыпь размахивала отростками, оставляя в паркете глубокие борозды, развалила напополам подвернувшееся кресло, как бритвой вспорола гобелен роскошного дивана, вывалив пружинные потроха, но Слиму подобные манипуляции вреда не причиняли никакого. Песчинки намертво вязли в студенистом теле, будто муха в киселе.

— Я могу тебе верить, человек? — спросил Слим.

— Да, — Ревин кивнул. — Можешь.

Слим совсем по-людски вздохнул и принялся вбирать в себя песчаную вьюгу. Не прошло и минуты, как сыпучее тело полностью оказалось внутри текучего. Сыпь сопротивлялась отчаянно, то вытягивая Слима в длину, то делая его похожим на ежа, с торчащими во все стороны ложноножками, то прижимая к полу, будто блин. Наконец, Слиму удалось принять форму сферы. Он на глазах терял былую прозрачность, становясь матовым и белым, что только усиливало сходство с большим бильярдным шаром.

— Справишься? — встревожился Ревин.

— Справлюсь, — успокоил Слим. — Отожрался… Сила появилась в организме… Давайте вы быстрее уже что ли! Противно донельзя!..

— Лед! — крикнул Ревин. В пустую бочку тут же засыпали колотого льда.

— Ну, бывай! Коллега… — Слим заполз в успевшую полюбиться посудину. — Авось доведется еще свидеться… Не забудь про меня только!..

— Не забуду! — заверил Ревин. — Спасибо!

И собственноручно затворил крышку. Бочку подхватили и выставили на мороз, на пронизывающий ветер, что дул со Шпреи. Спустя несколько часов, Слим уже мало чем отличался от ледяной глыбы.

— А не вырвется? — Вортош осторожно постучал по бочке пальцем.

— Нет, — покачал головой Ревин. — Если не вырвался из жидкого, то в твердом подавно усидит. Особенность такая…

— И долго… они смогут… вот так?..

— Пока не разморозят, — Ревин пожал плечами. — Но, как вы понимаете, с этим спешить не стоит. Тем более что Слим выказал просьбу до открытия канала поспать. А там уже оприходуют. И первого, и второго. Уж будьте покойны…

Тем же днем господа засобирались в обратный путь. Бочку вместо теплого салона укрепили снаружи на козлах, да еще и прикрыли козырьком от припекающего временами февральского солнца. Проводить господ вышел отец Фрументий. Пребывал батюшка в прекрасном настроении и изрядно навеселе, а сказать по правде, еле стоял на ногах.

— Храни вас бог в пути! — изрек он и осенил отъезжающих неровным знамением. — Мчите, понимаешь, с богом по всем дорогам!..

— Садитесь с нами, подбросим, — предложил Ливнев. Поп заотнекивался, ссылаясь на какие-то неразрешенные за границей дела.

— Деньжата завелись у батюшки, — хмыкнул Вортош. — Куда ж спешить?..

— Что? — Ливнев изобразил удивление. — Неужто-таки стряс с бюргеров? Вортош только махнул рукой.

— Этот не то, что денег, душу вынет…

— Стойте! Стойте! — тронувшуюся процессию догонял запыхавшийся дворецкий. — Как же привидение? Неужели, в самом деле, все?..

— Вынужден вас расстроить, — нашелся за всех Ревин, — Дама в белом пожелала остаться. Мы не посмели препятствовать… Но печальных исходов больше не будет, уверяю. Так что кайзер может смело возвращаться в апартаменты…

Путь обратно мало чем отличался от пути туда. Разве что для Ревина путешествие затянулось особенно. Господа благополучно вернулись в петербургскую резиденцию, а он, пожелав присматривать за опасным грузом лично, отправился в Якутию, на побережье реки Лены. Там, в глухой тундре, в вечномерзлой земле выдолбили глубокую штольню, где и упокоилась бочка с пришельцами. До лучших времен.

В трапезной светло. Зимний день едва разгорелся, а уже сочится белым пламенем сквозь морозные завитушки на окнах, слепит солнцем, поворотившим на весну, припекает. Большой круглый стол застелен слепящей такой же белизной скатертью, расшитою красными петухами. Опять же, помнешь ее в пальцах – скрипит, как снег. К завтраку всевозможные выставлены блюдца. Тут и медок, и вареньица, и джемы выпаренные, и взбитые с сахаром сливки. Специально для Савки – яйца в мешочек сваренные, гренки, натертые чесноком, ломтики ветчины. Сласти, оно, конечно, хорошо, но мужику в самом в здоровье чего поплотнее требуется, подебелее. А чаевной снедью долго сыт не будешь, встал из-за стола, два шага ступил и хоть снова садись. К завтраку собирается все Савкино семейство: сам он, Евдокия и нянька с ребятенком. И пусть великоват еще для них такой стол, ну так лиха беда – начало. Слышится уж Савке и многоголосый детский визг, и топоток босых ножек, видится, как растет, набирается уму родительская надежа и опора. Лакей водружает по центру горячую кастрюлю с какао, торжественно отворяет крышку. Это тоже своеобразный ритуал, уже въевшийся в привычку. Станет себя Савка не в своей тарелке ощущать битый день, коли по утру не выкушает два-три черпачка "какавы". Он и повара выписал из самой Швейцарии, помимо прочего, большого в части шоколадных дел мастера.

Первая чашка следует по старшинству – главе семейства. Савка раздувает ноздри, жмурится благодатно, как кот, и уж позолоченный фарфоровый ободок тычется в губы…

— Не пей!.. Евдокия вскочила резко, обернув стул. В глазах искры, сама подобралась, как тигрица перед прыжком. Лакей от неожиданности выронил половник, захныкал испуганный младенец.

— Не удалась на сей раз какава, — Евдокия отняла у Савки чашку, слила обратно.

— И пробовать нечего!

С треском распахнулись примороженные створки, и содержимое кастрюли по широкой дуге отправилось в снег.

— Что ж так?.. — Савка нахмурился. — Будто помои… Но, встретившись с супругой взглядом, спорить не стал. С Евдокией вообще спорить бесполезно, все одно, по-своему сделает.

— Распорядись-ка заложить экипаж, — велела Евдокия лакею. — Да поживей!.. Прокатиться поедем. Погоды чудесные стоят…

— Ох ты, — запричитала нянька, — кататься! В такую-то холодину… Застудите ребеночка…

— Вот и одень его потеплей. Да сама оденься.

— Чего случилось-то? — встревожился Савка. За несколько лет он научился разбираться в супружнице. Коли она решительная и собранная, как сейчас, жди беды. На ровном месте пылить не станет.