Ровена
Шрифт:
«О, Афра! Быть так близко и так далеко. Наши умы были одним. Наши тела навсегда разделены. Денеб! Денеб!» Ровена с усилием заставила себя погрузиться в дающий забвение сон. Афра нежно взял её на руки и отнес на ложе в Башне. Потом закрыл дверь и тихо спустился по лестнице. Он поставил стул так, чтобы можно было упереть ноги в нижнюю ступень, и приготовился ждать, его красивое лицо было печально, в желтых глазах блестели слезы.
Афра и Аккерман пришли к единственно возможному заключению: Ровена сожгла себя. И они должны рассказать об этом Рейдингеру. Прошло сорок восемь часов с того момента, как они смогли один-единственный раз связаться с ней. Она не слышала или не хотела слышать их терпеливые просьбы. Афра и Аккерман могли вести только самую обычную работу с грузами с помощью генератора, но приближались два лайнера, и требовалось её участие. Девушка была жива, но и только: её мозг не отвечал ни на какие контакты. Сначала Аккерман решил, что она восстанавливает силы. Афра знал больше и в течение этих сорока восьми часов горячо надеялся, что она смирится со сложившейся ситуацией.
– Я собираюсь доложить Рейдингеру о Ровене, – сказал Аккерман Афре, поморщившись.
«Ну, так где Ровена? – спросил Рейдингер. За какой-то миг общения с Афрой он узнал все. – Мы должны помочь ей как-то приободриться. Она не сгорела, вот и отлично».
«Не сгорела? – переспросил Афра с горечью в голосе. – Если бы вы уделили хоть чуточку больше внимания…» «Да, конечно, – резко оборвал его Рейдингер. – Если бы я дал её возлюбленному патрульные эскадрильи, когда она просила меня, она и не вздумала бы сливаться с ним. Я давил на неё сколько мог. Но когда этот наглый молодой петушок с Денеба начал швырять в нас ракеты пришельцев… Я не рассчитывал на такой поворот событий. По крайней мере, мы смогли заставить её действовать. Как и все другие планеты. – Он вздохнул. – Я надеялся, что любовь научит хоть одного Прайма летать».
«Что? – зарычал Афра. – Вы имеете в виду, что битва была подстроена?» «Вряд ли. Как я уже говорил, мы не ожидали их появления. Ведь Денеб первоначально сообщил только о мутирующем вирусе чумы, с которым не представляло труда справиться».
«То есть вы не знали о пришельцах?» «Конечно нет! – обиженно ответил Рейдингер. – Первый контакт с Денебом по поводу биологической помощи получился чисто случайно. Я воспринял его как знак провидения, возможность преодоления агорафобии, которой мы все страдаем. Ровена самая молодая из нас. Если бы я смог убедить её полететь к нему физически! Но я потерпел неудачу. – Смирение Рейдингера опечалило Афру. Никто не думал, что Прайм Центра может быть таким человечным. – Любовь не настолько сильна, как считается. И где я возьму нового Прайма, если не получится вырастить его, не знаю. Я надеялся, что Ровена и Денеб…» «Как сводник…» «Я должен смириться…» Афра оборвал связь, потому что дверь Башни открылась, и Ровена, бледная, изнуренная, очень тихая, спустилась вниз. Она извиняюще улыбнулась.
– Я долго спала.
– У тебя был трудный день, – мягко сказал Афра, – позавчера.
Она согласно кивнула, сглаживая прилив заботливости Афры.
– Я все ещё очень измотана. – Она нахмурилась. – Я слышала, ты разговаривал сейчас с Рейдингером?
– Мы беспокоились, – ответил Аккерман. – Приближаются два лайнера, а мы с Афрой не можем работать с пассажирскими лайнерами, ты же знаешь.
Ровена печально взглянула на Аккермана.
– Я знаю. Я все улажу.
Она медленно вернулась в свою Башню.
Аккерман покачал головой:
– Она приняла все случившееся слишком близко к сердцу.
Возвращение к работе не повернуло Ровену к жизни, как все ожидали. Она успешно переправила лайнеры. Делала все работы безукоризненно, но без привычных розыгрышей, капризов, которые раньше держали служащих в напряжении, не позволяя им расслабиться. Люди работали автоматически, подавленные трагическим обликом Ровены. Быть может, это всеобщее настроение и стало одной из причин того, что никто не заметил посетителя.
И только когда Аккерман решил сходить за кофе, он заметил молодого человека в простой дорожной одежде, тихо сидевшего в стороне.
– Вы прилетели на последнем челноке?
– Вроде того. – Он скромно улыбнулся. – Мне приказано повидать Ровену.
Рейдингер сегодня утром принял меня на работу.
Он улыбался. Улыбка мимолетно напомнила Аккерману чудо внезапной улыбки Ровены, согревавшей вашу душу. Улыбка этого человека притягивала своей живостью, его голубые глаза светились юмором и дружеским расположением.
Аккерман почувствовал, что улыбается в ответ. Он шагнул и крепко пожал руку молодого человека.
– Очень рад познакомиться с вами. Как вас зовут?
– Джефф Рейвен. Я только что…
– Эй, Афра, познакомься с Джеффом Рейвеном. Возьмите кофе. Немного тяжеловато подниматься снизу? Бывали на других станциях Праймов?
– Дело в том…
Толья и Лофтус отвлеклись от компьютеров, чтобы увидеть, кого же так сердечно принимает Аккерман. Им тоже захотелось познакомиться с этим загадочным незнакомцем. Рейвен грациозно принял чашечку кофе из рук Аккермана с предложенным ему особым имбирным пирогом, который жена Аккермана так отлично готовила.
Управляющему станцией внезапно захотелось угостить этого парня получше, ведь так приятно было поить его кофе.
Афра пристально смотрел на незнакомца, его желтые глаза слегка туманились.
– Привет, – печально процедил он сквозь зубы.
Улыбка Джеффа Рейвена неуловимо изменилась.
– Привет, – ответил он, и эти двое обменялись чем-то большим, чем простые слова приветствия.
Непонятно почему, но все на станции, ещё не осознав, что случилось, покинули свои рабочие места и собрались вокруг незнакомца, болтая, улыбаясь, стараясь взять его за руку или похлопать по плечу. Он искренне интересовался всем, что ему говорили, и хотя двадцать три человека состязались в том, чтобы монополизировать его внимание, никто не почувствовал себя обойденным. Казалось, он охватил всех своим вниманием.
«Что там внизу происходит? – поинтересовалась Ровена с едва уловимым раздражением. – Почему…» И вопреки своим правилам она неожиданно появилась в центре комнаты. Все расступились. Рейвен сделал шаг в её сторону и нежно коснулся её руки.
– Рейдингер сказал, что я тебе нужен, – сказал он.
– Денеб?! – прошептала она, пораженная его появлением. – Денеб? Но ты… ты здесь?! Ты здесь!
Он мягко улыбнулся, его рука скользнула с её блестящих волос на плечо.
И Ровена залилась смехом, тем совершенно счастливым смехом, каким смеются беспечные дети. Потом её смех перешёл в припадок ужаса.
«Как ты попал сюда?» «Просто прилетел. Ты тоже можешь, не сомневайся».
«Нет! Нет. Я не могу! Никто из Т-1 не может». – Ровена пыталась освободить плечо, как будто он внезапно стал ей неприятен.
«Но я же прилетел, – настаивал он. – Ты только что прыгнула с Башни на этот уровень. Если ты смогла сделать это, то какая разница, как далеко ты прыгаешь?» «О, нет, нет!» – Знаешь ли ты, – сказал Рейвен вслух с улыбкой, – что Сиглен с Альтаира заболевает, даже пройдя вверх и вниз по лестнице? – Он смотрел прямо на Ровену. – Ты жила с ней, ты должна знать это. Она предпочитает оставаться на одном уровне, редко покидает свои апартаменты. Длинный, устланный коврами подъем на её Башню окаймлен деревьями с толстыми листьями, за которыми ничего не видно. Я знаю, она рассказывала о том ужасном, кошмарном, почти фатальном путешествии с Земли на Альтаир на «этой машине для пыток» – космическом корабле. Особенно когда она планировала остаться на Земле и стать там Прайм. Разочарование может оказывать роковое влияние на некоторых, как тебе известно.