Рой
Шрифт:
– Да.
– Бактериальный токсин? Токсин кишечной палочки? Ты это имеешь в виду?
– Да. Скорее всего, это протеолитический токсин.
– И откуда взялся этот токсин?
– Из роя, – ответила Мае.
Это вообще не имело никакого смысла. Судя по тому, что сказал Рики, бактерии – кишечная палочка – использовались только для того, чтобы производить составляющие части молекул.
– Но в рое не должно быть самих бактерий, – сказал я.
– Я не знаю, Джек. Но думаю, они вполне могут там быть.
Почему она говорит так неуверенно? На Мае это не похоже. Обычно она излагала свое мнение четко и определенно.
– Ну, кто-нибудь да знает, – сказал я. – Ведь эти нанороботы сконструированы. Бактерии либо были заложены в конструкцию, либо нет.
Я услышал, как Мае вздохнула – так, как будто я что-то недопонимал.
Но что я недопонимаю?
Я спросил:
– Вы собрали частицы, которые сдуло в воздушном шлюзе? Взяли образцы частиц из шлюза?
– Нет. Вся пыль из воздушных шлюзов сжигается.
– Это что, такая…
– Это заложено в систему, Джек. Как мера безопасности. Мы не можем ее обойти.
– Понятно… – На этот раз настала моя очередь вздыхать. Значит, у нас нет ни одного образца агентов из роя для исследования. Я собрался встать, но Мае положила руку мне на плечо и удержала.
– Поднимайся очень медленно, Джек.
Она была права – потому что, когда я сел на кушетке, голова у меня заболела еще сильнее. Я свесил ноги на пол.
– Долго я был без сознания?
– Двенадцать минут.
– Я чувствую себя так, будто меня избили…
Ребра болели при каждом вдохе.
– У тебя было очень затрудненное дыхание.
– Мне и сейчас трудно дышать.
Я взял бумажную салфетку и высморкался. На салфетку вышло много черной слизи, смешанной с пылью из пустыни и кровью. Чтобы прочистить нос, мне пришлось высморкаться четыре или пять раз. Я скомкал салфетку и хотел бросить ее в мусорную корзину. Мае протянула руку и сказала:
– Дай это мне, Джек.
– Да нет, все нормально…
– Дай, Джек.
Она забрала у меня салфетку, положила в маленький пластиковый пакетик и запечатала. Только тогда я осознал, насколько медленно сейчас соображаю. Ну конечно же – на салфетке были те самые наночастицы из роя, которые я хотел изучить. Я закрыл глаза и стал дышать медленно и глубоко, ожидая, пока головная боль немного успокоится. Когда я снова открыл глаза, свет в комнате показался мне уже не настолько ярким. Теперь он был почти нормальным.
– Кстати, тебе звонила Джулия, – сказала Мае. – Она просила передать, чтобы ты ей пока не звонил – она не сможет подойти к телефону из-за каких-то обследований. Но она хотела с тобой поговорить.
Я только вздохнул.
Мае положила пакетик с салфеткой в металлическую коробочку и плотно завинтила крышку.
– Мае, если в рое есть бактерии, мы можем узнать это прямо сейчас, если рассмотрим частицы. Почему бы нам это не сделать?
– Сейчас я не могу. Но я сделаю это, как только освобожусь. У нас небольшие проблемы с блоком ферментации, и микроскопы сейчас заняты.
– Что за проблемы?
– Я пока точно не знаю. Но в одном из чанов резко упала скорость роста бактерий, – она покачала головой. – Вряд ли это что-нибудь серьезное. Такое случается постоянно. Ведь производственный процесс – невероятно тонкое дело, Джек. Поддерживать его, чтобы все нормально работало, – это все равно что жонглировать одновременно сотней шаров. Руки постоянно заняты.
Я кивнул. Однако я начал подозревать, что Мае не стала сразу искать бактерии в содержимом салфетки по другой причине. Она и без того знала, что они там есть. Наверное, Мае просто считает, что рассказывать мне об этом – не ее дело. И если я угадал правильно, она никогда мне ничего не расскажет.
– Мае… – сказал я. – Кто-то должен рассказать мне, что у вас здесь происходит на самом деле. Не Рики. Я хочу, чтобы кто-нибудь рассказал мне все как есть.
– Ты прав, – откликнулась Мае. – По-моему, это очень хорошая идея.
Вот поэтому я и оказался перед монитором компьютера в одной из здешних маленьких комнаток. Рядом со мной сидел инженер-проектировщик, Дэвид Брукс. Во время разговора Дэвид постоянно поправлял что-нибудь в своей одежде. Он разгладил галстук, расправил манжеты рубашки, одернул воротник, подтянул повыше брюки, чтобы не вытягивались колени. Положил ногу на ногу, подтянул носок, потом занялся вторым носком. Провел ладонью по плечам, стряхивая воображаемую пыль. Потом все началось по новой. Конечно, он делал все это несознательно, непроизвольно, и при такой головной боли это могло бы меня раздражать. Но я не обращал внимания на его манипуляции. Потому что с каждой новой порцией информации, которую выдавал мне Дэвид, голова у меня болела все сильнее и сильнее.
В отличие от Рики, у Дэвида был очень упорядоченный, хорошо организованный ум, и он рассказывал мне все, с самого начала. «Ксимос» заключил контракт на изготовление роя микророботов, которые будут работать как камера для наблюдения с воздуха. Микрокамеры были успешно изготовлены и хорошо показали себя на испытаниях внутри помещения. Но когда их испытали на открытом воздухе, оказалось, что камеры недостаточно мобильны. Сильный ветер легко развеивал рой микророботов во время испытаний. Это было шесть недель назад.
– Вы испытывали другие рои после этого? – спросил я.
– Да, много раз. Испытания длились еще четыре недели или около того.
– И ни один рой не работал?
– Да. Ни один не работал.
– Значит, все эти исходные рои исчезли – их унесло ветром?
– Да.
– Следовательно, те сбежавшие рои, которые мы наблюдаем сейчас, не имеют ничего общего с исходными испытательными роями?
– Да.
– Они появились в результате выброса загрязненных отходов…
Дэвид быстро заморгал.