Рой
Шрифт:
– Леха, да ты сам взгляни, – до хрипоты твердил Ракитин. – Сравни обе стрелки. Эта – новее! Ну? Неужто не видишь?!
– Коля, – терпеливо, как ребенку, втолковывал Алексей. – Это может и казаться. Помнишь, он говорил, что мел какой-то плохой, темный?.. Вот и кажется, что надпись старше. А на самом деле…
– Андреич, ты послушай, – с напором встрял Зверев. – Леха знает, что делает. Ты извини, конечно, но ты все эти дни на базе торчал. Я не в укор – не думай, так надо было, ясное дело. А мы-то с Лехой сколько раз во всяких переплетах были, и никогда его чутье не подводило! Я ему верю на все сто!
– Миша! – хрипло рыкнул майор. – Хоть ты заткнись, а?! Ты…
И уже нечто непоправимое готово было сорваться с его уст, но вовремя вмешался Слободчиков:
– Стоп, стоп, господа офицеры. Остыньте. Сейчас кипяток польется…
Спорщики поутихли, Николай даже сам себе удивился:
– В самом деле, что это я?.. Ладно, проехали. Так что, Алексей, ты совершенно уверен, что ты… твоя интуиция права?
– Да, – поспешно ответил Меркурьев.
– И я! – вклеил свое Зверев.
– А я вот сомневаюсь, – сказал Ракитин. – Ты как? – повернулся он к капитану.
Тот хмыкнул:
– Ну, в самые такие моменты чутье, конечно, выручает – без вопросов. Но сейчас…
Он пожал мощными плечами, и Алексей за него закончил:
– …надо прислушаться к голосу разума.
– Точно так! – скрепил Ракитин.
– А я все-таки еще раз свой «радар» послушаю, – заявил Меркурьев и включился.
Мир знакомо ожил – в подземную глушь вплелись ноты особых тонких свойств… и на сей раз в них не было тревоги, страха и тоски – но ясная уверенность в грядущем. Оно само позвало: не волнуйся! Будь со мной!.. И зов шел именно оттуда, из бокового хода. Алексей отбросил все сомнения.
– Туда, – сказал он и ткнул пальцем. – Даже не думайте!
– А я думаю, – не согласился Ракитин.
Впервые за все время испытаний, пройденных плечом к плечу, Алексей осознал, что они, боевые товарищи, оказались на распутье. Ну что ж, видно, и это должно было прийти…
Он жестко усмехнулся:
– Я так понимаю, что расходятся наши пути-дороги? Не век же нам здесь куковать на развилке! Вы как хотите, а я пошел.
– Стой! – Ракитин схватил его за плечо. – Дело твое, Алексей. Ты мужик взрослый, умный, но здесь ты неправ.
– Нет, Колян, – перехватил Зверев. – Это ты взрослый и умный, но…
– Я вас и не держу, – ответил Николай. – Но давайте договоримся! Когда вы поймете свою ошибку и вернетесь… Короче, мы будем оставлять еще одну стрелку. Вот. – Он вынул из нагрудного кармана кусочек мела. – Следуйте за двойными стрелками!
– И вы… – начал было Меркурьев, но майор МЧС Ракитин предусмотрел все.
– И мы! – Он разломил мел, подал Меркурьеву половину. – Если ошиблись мы, то возвращаемся и догоняем вас.
– Ну, тогда не прощаемся. – Алексей постарался улыбнуться, но получилось это у него неважно.
…Они потеряли счет времени. Сколько прошло – час, полтора, два?.. А может, и получаса не миновало – здесь, под землей, реальность времени совсем иная. С этим и Меркурьев, и Зверев столкнулись впервые, а то необычайно живое, тонкое единство с миром, к которому Алексей уже привык, вдруг исчезло. Поманило за собой там, у развилки, и улетучилось. Глухо – будто ничего и не было, и не фиксировали приборы удивительной работы Алексеева мозга… Мозг как мозг, не более того. И ощущения силы больше нет.
Это открытие неприятно вошло в Алексея. Михаилу он ничего не сказал, тем более что эти чертовы стрелки аккуратно появлялись через сравнительно равные промежутки, и Меркурьев так же исправно добавлял к ним параллельные.
Путники уже миновали одну развилку и один колодец, ведущий на поверхность, – тщательно все проверили: нет, стрелка совершенно четко показала им, куда идти.
И они шли и шли…
Михаил схватил Алексея сзади за ремень:
– Леха, стоп! Давай передохнем.
Они уселись на корточки, переводя дух. Фонарь причудливо освещал часть свода и противоположной стены. Алексей заметил, что этот свет стал тусклее… Заметил это и Михаил:
– Ишь ты! Подсаживается, собака.
– Вижу, – обронил Меркурьев…
Зверев откашлялся, мощно плюнул в тьму:
– Слушай… Ты как, со своей проститься успел?
Алексей покачал головой:
– Нет. Даже слова не успел сказать.
– И я тоже. – Михаил вздохнул.
Помолчали. Потом Зверев осторожно спросил:
– А не мог твой компас того… скиснуть?
Алексей ответил не сразу:
– Сам об этом думаю. Но так ведь ясно было сказано: Туда!.. Яснее, чем раньше. Намного! Никогда так не было. А ведь и раньше все сбывалось, верно?
– Еще как! Слушай, а не могло быть так, что голос этот твой… он как бы увел нас в сторону?
– Сознательно?
– Ну, не знаю. – Михаил вновь сплюнул.
Алексей задумался, потом осторожно молвил:
– Ты хочешь сказать… он увел нас по старым стрелкам, спас, а все наши…
Меркурьев не договорил. Он вспомнил ребятишек, как они играли, смеялись, вспомнил свои мысли: жив не буду, а их спасу… и сердце больно сжалось.
Видно, то же случилось и со Зверевым. Он как-то дернулся, словно хотел встать во весь рост, но вовремя себя осадил.
– Нет, Леха! Тут херня какая-то. Что-то не то! Так мы ползти будем, пока не сдохнем.
– Предлагаешь наверх?
– А что еще? Назад?.. Да вон, уже фонарь садится.
– Это верно.
Меркурьев вслушался в себя. Молчит, подлец, – голос-то! Как в воду канул… Алексей решил, что темнить нечего, и признался в этом Михаилу.
– Ну, так тем более, – Зверев воспринял это на удивление спокойно. – Идем дальше, и хер с ними, со стрелками! На первом же колодце – вверх. Хотя бы сориентируемся. А уж там и думать будем.