Чтение онлайн

Розе в голову пришел еще один вопрос: почему в своем письме профессору Каткарту Камерон намекал, что предпочел бы гувернантку-женщину? Почему не мужчину? Однако ответ на вопрос казался очевидным: Камерон не мог себе позволить довериться мужчине, поскольку тот, весьма вероятно, воспользовался бы ситуацией, возможно, отстранил секретаря и стал бы хозяином и жизни, и состояния Ясона Камерона. Хоть Поль Дюмон и не выглядел силачом, физически ни одна женщина не могла бы с ним справиться; таким образом, доверять было безопасно только женщине.

«Что ж, и тут все карты у меня на руках», — подумала Роза.

Она услышала глубокий вздох, словно Ясон Камерон, ожидая ее ответа, затаил дыхание.

— Должен честно сообщить вам еще кое-что, мисс Хокинс. Моя сфера интересов очень… outre , очень странная. Может случиться, что вам придется читать книги, которые окажутся вам неприятны, возможно, даже шокируют.

Вновь обретенная уверенность кружила ей голову так сильно, что Роза, к собственному удивлению — и, вероятно, изумлению Камерона, — рассмеялась.

— Мистер Камерон, я читала Овидия без купюр, любовные поэмы Сафо, «Декамерон» в оригинале и очень многие греческие и латинские произведения, считающиеся неподходящими для благовоспитанных джентльменов, не говоря уже о благовоспитанных дамах. Я знаю во всех подробностях, чем занимался со своей сестрой Калигула, и могу процитировать вам соответствующие места по-латыни или, если желаете, в моем собственном переводе. Меня интересует историческая достоверность, а достоверные детали часто неприятны для чувствительных людей. Честно говоря, сомневаюсь, чтобы вам удалось чем-то меня шокировать.

Последовало молчание, потом Роза услышала смех; Камерон явно оценил ее слова по достоинству.

— Мисс Хокинс, принимаю ваш выговор. Вы — исследовательница, и нет ничего, что могло бы оттолкнуть разум исследователя, кроме цензуры и лжи, Должен признаться, я не подозревал, что вы так много читали. Не могу не похвалить и ваше самообладание. Что ж, тем лучше: вы найдете мои интересы странными, но не будете ими шокированы.

— Спасибо, — просто ответила Роза, хоть и зарделась от удовольствия, которое ей доставили слова Камерона.

— В таком случае я хотел бы предложить вам иную договоренность. Вы, несомненно, обладаете большим запасом жизненНых сил и к тому же понимаете, что движет исследователем, напавшим на многообещающий след. Я собирался просить вас читать мне определенное количество часов каждый день, но теперь предпочел бы, чтобы вы читали столько, сколько мне потребуется. Если вы согласитесь мириться с особенностями моих исследований и с необходимостью долгой и утомительной работы, я позабочусь о том, чтобы вы имели все, что нужно для ваших собственных изысканий, — в добавление ко всему остальному, конечно. Я пришлю вам все каталоги редких и старинных книг и приобрету для вас все, что вы выберете. Согласны ли вы на такую сделку — как исследователь с исследователем, как равный с равным?

Будь он Мефистофелем, он не смог бы предложить ей большего искушения. Умей Камерон читать мысли, он не смог бы точнее сформулировать ее желания. От такого предложения Роза была не в силах отказаться.

— Согласна, сэр, — не задумываясь, ответила она. — Поскольку, как я вижу, вы уже приготовили для меня книги, не начать ли мне чтение немедленно — как подтверждение нашей сделки?

Было ли это всего лишь ее воображение, или на другом конце длинной трубки действительно раздался взволнованный вздох?

— Благодарю вас, — последовал ответ. — Если вы простите мою дерзость, я хотел бы задать вам еще один вопрос, прежде чем вы начнете.

— Спрашивайте, — ответила Роза, — однако я не обещаю ответить, если вопрос действительно окажется дерзким. — Возможно, ее слова и были слишком резкими, но разве Камерон только что не предложил им разговаривать как равным? Вот и пусть получит то, на что напросился.

— Мисс Хокинс, привязаны ли вы к тем предметам одежды, которые привезли с собой? — Голос Камерона прозвучал умоляюще, и Роза чуть не рассмеялась. Ах, бедный, что ему пришлось вытерпеть! Это был вопрос эстета, который вынужден мириться с уродливым предметом, оказавшимся посреди безупречного интерьера.

«Другими словами, он не желает, чтобы в его прекрасном доме находилась оборванка. Бедняга! Он, наверное, боится, что я его опозорю, если меня кто-нибудь увидит. — Роза снова едва не хихикнула. — Может быть, он опасается осуждения со стороны этого своего напыщенного секретаря, если позволит разгуливать по элегантным залам безвкусно одетой женщине».

— Нисколько не привязана, мистер Камерон, — решительно ответила Роза. — При условии, что я могу пользоваться тем, что вы так любезно приготовили для меня, можете делать с тон одеждой что хотите — сжечь, выбросить, превратить в половые тряпки. Я не буду огорчена. Это были непривлекательные вещи, вполне заслужившие бесславный конец. Честно говоря, я купила их потому, что была вынуждена, а не потому, что хотела. Не судите по ним о моем вкусе.

Последовал еще один вздох облегчения.

— Мисс Хокинс, вы снова приятно удивляете меня. А теперь не возьмете ли вы верхний из томов и не начнете ли читать с отмеченной страницы?

На кожаном переплете не было ни названия, ни каких-либо пометок. Закладка отмечала начало главы, и Роза с изумлением обнаружила, что это рукопись на средневековом французском. Прочтя первую фразу, девушка поняла, о чем идет речь в манускрипте, хоть предмет никогда не представлял для нее интереса. Это был алхимический трактат, полный загадочных упоминаний «алого льва», «белого орла», «мужского и женского начал» и ссылок на герметические тайны. Несмотря на явные погрешности в грамматике и синтаксисе, Роза читала все именно так, как было написано, зная, что подобные сочинения часто содержат код и что любые исправления могут сделать его нерасшифровываемым.

«Алхимия! Интересно, что представляют собой его» исследования «? Ведь не ищет же он философский камень; любой, кто знаком с научными данными и мыслит рационально — а человек его положения должен мыслить именно так, — знает, что это все чепуха! Да и не нужен ему философский камень — он и так невероятно богат».

С другой стороны, Камерон может интересоваться оккультной стороной алхимии. Он пережил ужасное несчастье; разве любой человек на его месте не жаждал бы сверхъестественного исцеления, раз наука не в силах ничего ему предложить?