Чтение онлайн

Продолжая говорить, Альдо рассматривал студента: все так же черен, длинноволос и живописно неряшлив, теперь к тому же небрит и облачен в слишком просторный халат… Что в этом мальчишке-анархисте могло довести прелестнейшую из женщин чуть ли не до самоубийства?

— Что вам угодно? — проговорил Ладислав.

— Вам, должно быть, уже сказали. Я хочу, чтобы вы вытащили Анельку из той западни, куда она угодила по вашей милости. Ради этого я готов даже снабдить вас деньгами и помочь вернуться на родину.

— Выбраться отсюда — вот единственное мое желание!

Но с чего вы взяли, будто я заманил ее в западню? Она там очутилась по собственному желанию.

— Вот как? В таком случае, что же вы делали в ее доме?

Насколько мне известно, она не ездила за вами в Польшу.

— Нет, конечно. Я сам попросил ее об одной… одной услуге. Послушайте, вы не могли бы убрать эту штуку? Или вам поручено со мной расправиться?

— Сразу расправляться с вами я не буду. Живой вы мне сейчас полезнее, чем мертвый. Так что оставим все как есть и продолжим наш разговор. О какой это услуге вы вдруг заговорили? Не о той ли, к которой вы ее принудили шантажом?

— Мелочи жизни! Цель оправдывает средства, милостивый государь, а нам тогда страшно нужны были деньги и оружие. Вдруг представляется прекрасный случай: моя подружка выходит замуж за одного из богатейших в Европе торговцев пушками.

— С чего, черт подери, вам так приспичило вооружаться?

Вроде бы Польша теперь свободна…

— Свободна? Вы так считаете? Сразу видно, что вы понятия не имеете о нашем герое, славном маршале Пилсудском!

И что вообще итальянец способен понять в делах Польши?

— С итальянца хватит и того, что, по его сведениям, Пилсудского теперь, по сути дела, отстранили от власти.

— К власти он вернется, и до сих пор он, и только он правит бал. А вы говорите — свободна! Да поймите вы наконец, Пилсудский — самый настоящий диктатор! А нам не нужен диктатор, даже если он — поляк!

— Так чего вы хотите? Революцию, как в России? Вы что, с друзьями в нигилисты записались?

— Вас это не касается. А что до леди Фэррэлс, то знайте, вину за убийство ее мужа я на себя не возьму! Я тут ни при чем…

— То-то вы так быстро сбежали, как только увидели, что он упал!

— Но посудите сами! Я понял, что приедет полиция и меня немедленно схватят.

— Однако драгоценности леди Фэррэлс вы прихватить успели…

— Я не крал. Она сама отдала их, чтобы мне было на что прожить.

Морозини затошнило от отвращения, и все-таки он не удержался от саркастической улыбки, вспомнив, какую идиллическую картину нарисовала ему Ванда. Верный рыцарь!

Сказочный герой! Абсурд!

— Представьте, в этом мире есть глупцы, уверенные, будто вы ее любили!

Лицо юноши, до этого болезненно морщившееся, вдруг разгладилось, словно от волшебного дуновения.

— А разве я не любил ее? Любил… безумно любил. Наверное, и сейчас еще люблю… Но на виселицу все равно пока не хочу!

— Предпочитаете, чтобы повесили ее. Вы что, считаете ее убийцей?

Владислав провел дрожащей рукой по спутанным волосам.

— Может быть… Не знаю… Пусть разбирается английский суд!

— Мне кажется, вышеозначенный суд скорее признает виновным вас. А если желаете знать мое мнение, то я скажут вы — законченный негодяй!

— Не смейте так говорить обо мне! Если была бы хоть одна не самоубийственная для меня возможность ее спасти, то я бы сделал все от меня зависящее!

— Как раз о такой возможности я и говорю! Я заплачу вам за то, что вы напишете признание, которое будет передало полиции лишь после нашего с вами отъезда. Я обеспечу вас фальшивыми документами и вывезу из Англии.

— Признание в чем? В совершенном убийстве?

— Ну да! Само собой! Я-то, если хотите знать, не сомневаюсь, что убийца — вы!

— Вы с ума сошли! Тоже мне! Нашли убийцу в этом проклятом доме на Гросвенор-сквер! Вы не можете себе представить, что за атмосфера там царила! Все просто сочилось ненавистью. Трое мужчин, влюбленных в одну женщину… Да она вертела нами как хотела!

— Вам она, кажется, отдавала предпочтение? — проговорил Морозини, причем в его голосе послышался металл.

Ладислав в ответ горько рассмеялся:

— Ну да. Что-то из варшавских наших игр возобновилось, только любви тут не было и в помине. Там она и вправду меня любила, а здесь хотела только одного: чтобы я избавил ее от ненавистного мужа. Я не согласился, так что моей вины здесь нет!

— В самом деле? Ну это мы скоро проверим. Раз вам не по душе мое великодушное предложение, — свободной рукой Альдо отодвинул двойную штору, — вы отправитесь со мной в полицию и дадите там какие вам будет угодно объяснения.

Сюда, пожалуйста, — пригласил он, указывая «браунингом» на окно.

— Хотите, чтобы я вылез через окно?

— Мне понравился этот путь. Вы моложе меня и, надеюсь, справитесь ничуть не хуже.

Князь хотел прибавить, что во дворе их ожидает еще один человек, но не успел. Что-то с силой стукнуло его по голове.

Меткий удар пришелся как раз в висок. Альдо застонал, выронил оружие и упал как подкошенный.

Когда к Альдо наконец вернулось сознание, он почувствовал, что вокруг него колышется тьма, и понял, что положение его не из лучших. Голова болела, в висках пульсировала кровь, да и кляп во рту не прибавлял приятных ощущений. Все тело мучительно ныло. Князь попытался пошевелиться, но ему это не удалось, так как он весь был туго перетянут веревками, и кроме того, как спеленутая кукла, то и дело перекатывался, подпрыгивал и ударялся о стенки ящика, в котором его везли, — похоже, это был небольшой фургон, который трясся по ухабам проселочной дороги.