Розы для киллера
Шрифт:
— Мы поменялись, — рассмеялась Нина Ивановна, — мой Костя тогда предложил, давайте, говорит, для смеха поменяемся. Вот, а теперь уж никого не осталось из тех, кто на фотографии, одна я. — Она прослезилась.
— Но зачем же он убил Аделаиду и Глеба?
Володя только открыл рот, чтобы мне все объяснить, потому что мужчины очень любят все объяснять, они тогда чувствуют себя очень умными, но я испортила ему весь кайф, потому что сама догадалась.
Где проще всего спрятать желтый лист? В осеннем лесу, среди сотен тысяч таких же желтых листьев.
Где проще всего спрятать убийство? Среди нескольких других убийств.
— Я поняла, — сказала я задумчиво, — он хотел, чтобы следствие пришло к выводу, что Вера Сергеевна была убита как нежелательный свидетель. Будто бы ее убили за то, что она видела или знала что-то такое, что связано с первыми двумя убийствами. Таким образом, никто не стал бы искать мотив, относящийся к ней самой. Ну кому придет в голову, что целью заранее спланированной серии убийств была смерть старой женщины, уборщицы из художественной галереи? И Громова, да и мы тоже так сначала и думали. Ведь мы с тобой, Володя, и ловушку придумали исходя из этого. И просто случайно убийца решил, что ему обязательно нужно проникнуть в квартиру Веры Сергеевны и уничтожить там фотографии, у страха глаза велики, у него просто нервы не выдержали.
Думаю, вы совершенно правы, милая Натали, — серьезным печальным голосом сказал старый адвокат, — но Провидению было угодно наказать убийцу, не дав ему воспользоваться плодами совершенного преступления.
— Видимо, Провидение в своих действиях руководствовалось американскими законами, — заметил Володя с небольшой долей сарказма, ему, очевидно, не понравилось, что адвокат назвал меня «милой Натали».
Старичок же сделал вид, что не заметил сарказма, и, воздев очи к небу, проскрипел:
— Неисповедимы пути Господни!
— Может быть, еще чая? — вмешалась Нина Ивановна, слушавшая рассказ адвоката в полном восторге, — еще бы, история будто позаимствована из мексиканского телесериала: миллионер, гангстер, наследство…
Адвокат с благодарностью согласился и за следующей чашкой рассказал, что он еще при жизни «своего дорогого друга мистера Мали» старался присматривать за его непутевым сыном Джорджем, но это не приносило ощутимых результатов. После смерти миллионера он вновь навел справки о Джордже, но Джордж уже тогда, три месяца назад (?), покинул пределы Соединенных Штатов, как теперь выяснилось, отправившись в Россию. Сам адвокат не мог раньше приехать сюда (наследственные дела делаются медленно) и, к сожалению, поспел только к трагической развязке.
— Значит, он находился в России больше трех месяцев? — удивилась я. — И что же он здесь делал так долго? Ведь, как я понимаю, у него была единственная цель — как можно скорее убить Веру Сергеевну. И убийства начались… — Я посмотрела на Володю.
— Примерно месяц назад, — ответил он. — Допустим, ему надо было помелькать немного, познакомиться с Аделаидой, с Глебом, но долго тут торчать не входило в его планы, кто-то мог им заинтересоваться, узнать, кто он на самом деле.
Адвокат пожал плечами:
— Возможно, он наводил справки, присматривался, разрабатывал план преступления.
— Возможно, — поддакнула я, но в душе у меня гнездились определенные сомнения: может быть, престарелый адвокат готовит каждый свой шаг месяцами, но молодой энергичный гангстер… это вряд ли.
Ромуальд негодующе взвыл в коридоре, наступило время его вечерней прогулки, и он не желал ждать ни минуты. Адвокат собрался уходить. На прощание он отвел меня в уголок, крепко сжал мою руку и сказал, что, несмотря на печальные события, он не жалеет, что приехал в Россию, потому что здесь он познакомился с такой очаровательной молодой женщиной, как я. Я прикинула в уме — на вид ему лет семьдесят, а на самом деле небось еще больше, потому что в приличных капиталистических странах старички очень хорошо сохраняются. А хватка сохранилась, и глаза молодо блестели.
Я улыбнулась старичку как можно нежнее, потому что такие вещи у меня всегда вызывали уважение.
Володя смотрел на него волком, а Ромуальд вообще чуть не цапнул.
Мы усадили старичка в машину и распрощались. Володя хмуро молчал, мне стало смешно.
— Не бойся, дорогой, я никогда не променяю тебя на американского адвоката. Не сердись, видишь, с Ромуальдом мы уже помирились.
И правда, такс любил меня по-прежнему.
— Поедем ко мне! — попросил он.
Я вовсе не собиралась сегодня это делать, потому что дома накопилось множество дел, Лизавета совершенно замучилась, но я решила, что если не поеду, то он разобидится надолго.
У входа в его мастерскую мы застряли, потому что этот растяпа куда-то задевал ключи. Неужели потерял? Он долго искал их по всем карманам, наконец обнаружил большую дырку, но ключи, к счастью, провалились за подкладку. Я осмотрела куртку, подумала, что хорошо бы ее вообще выбросить и купить новую, но потом решила пока зашить карман. Оказалась, дырка была уже давно, потому что за подкладку провалилось куча всего. Там были деньги, даже одна сотенная бумажка, использованные трамвайные билеты, какие-то бумажки и… я не поверила своим глазам — карточка, та самая карточка, что я когда-то дала Володе в переходе метро. Это была именно она, потому что уголок ее я тогда случайно испачкала губной помадой, вот оно, маленькое пятнышко. Та самая карточка, на которой были написаны имя и телефон человека, которого заказали. И кто же это, как его или ее зовут?
— Володя, — прошептала я побелевшими губами, — посмотри!
На карточке было написано: Работа, ниже — номер телефона, а еще ниже было имя — Вера Сергеевна. Володя выхватил у меня из рук карточку, прочитал шепотом, потом взглянул на меня:
— Это же ее телефон! Веры Сергеевны! — Но я и так уже все поняла.
Я поняла, почему так долго готовил свое преступление Джордж Верри, он же Джордж Мали, или как там его звали на самом деле. Приехав в Россию, он начал с того, что заказал убийство Веры Сергеевны профессионалам. Очевидно, он поставил условие, чтобы убийство было оформлено как несчастный случай, чтобы у милиции не возникло подозрения, что убийство заказное. Он заплатил деньги и стал ждать результатов. Не мог же он уехать, не убедившись, что дело сделано как надо. И тут на его пути встала совокупность роковых случайностей, в результате которых киллер отнял у Володи совершенно не те карточки, а карточка с нужной ему информацией так и провалялась в Володином кармане. В итоге киллер убил совершенно непричастных к делу женщин, а заказ американского гангстера остался невыполненным. Тогда Джордж, разочаровавшись в наших местных специалистах, решил действовать по известному принципу: хочешь что-нибудь сделать — сделай это сам. Он выследил Веру Сергеевну, узнал, где она живет и работает, а потом придумал серию убийств, которая должна была создать видимость преступления, направленного против Аделаиды, против Глеба, а смерть Веры Сергеевны оказалась как бы в их тени, и следствие зациклилось бы на поисках убийцы, заинтересованного в смене руководителей галереи, но никак не уборщицы.
И только совершив всю серию убийств, Джордж понял, что его может выдать сходство с отцом, и решил уничтожить все фотографии из альбома Веры Сергеевны. И только эта попытка стала для него роковой, во всем остальном он преуспел.
Я очнулась от невеселых дум и заметила, что сижу на диване, а Володя устроился напротив меня с мольбертом и пишет мой портрет. Наверное, он писал с натуры, раз смотрел на меня одновременно и внимательным и отсутствующим взглядом. Я застыла, боясь пошевелиться. Володя взглянул на меня, поморщился и сказал, чтобы я не дурила, а вела себя естественно, а то ничего не получится.