Чтение онлайн

– Казнены. Черт возьми. Черт возьми! – не выдержала агент Кавальерр, когда мы остановились возле тел. Сотрудники ФБР тут же занялись замерами, фотографированием и видеосъемкой места преступления. А мы направились к открытому хранилищу банка.

Торопиться туда особенно не стоило. Внутри хранилища нас поджидали еще две жертвы: мужчина и женщина. В них стреляли несколько раз. Костюмы и тела были буквально изрешечены пулями. «Они тоже были наказаны? – мелькнула в голове мысль. – В чем же они провинились? Почему же, черт побери, творится такое?»

– Ну, я вообще ничего не понимаю, – сознался Кайл, потирая щеки ладонями. Этот жест мне был знаком по многим предыдущим совместным расследованиям. Мы часто жаловались друг другу, но всегда могли рассчитывать на обоюдную помощь.

– Банковские грабители, как правило, никого не убивают. Я имею в виду профессионалов, – заговорила Кавальерр. – Почему же так поступает этот ненормальный?

– А семья менеджера, как и в Сильвер-Спринг, была взята в заложники? – спросил я, хотя совсем не хотел услышать ответ.

Кайл взглянул на меня и кивнул:

– Мать и трое детей. Мы только что узнали, что их отпустили, не причинив вреда. Тогда почему этих четверых жестоко убили, а семью не тронули? Где же здесь логика?

Ответа я не знал. Кайл был прав: в этих убийствах и ограблениях не прослеживалось и тени здравого смысла. Вернее сказать, мы не могли встать на уровень мышления преступников. Мы их не понимали.

– Может быть, банковские служащие в чем-то напутали? Если, конечно, проводить аналогию с банком в Сильвер-Спринг.

– Пока предположим, что эти два преступления как-то связаны, – высказала свое мнение агент Кавальерр. – Отца, ребенка и домработницу в Сильвер-Спринг убили потому, что менеджер был предупрежден: если грабители не покинут банк вовремя, то заложники умрут. Судя по данным видеомонитора банка, опоздание составило несколько секунд.

Как всегда, Кайл владел информацией, недоступной другим. Сейчас он решил ею поделиться:

– В полицию Фоллз-Черча поступил сигнал тревоги. Возможно, это и спровоцировало убийства. Теперь мы пытаемся определить источник сигнала.

– А откуда преступники узнали, что сигнал поступил в полицию? – спросил я.

– Надо думать, у них имелся при себе полицейский сканер, – пожала плечами агент Кавальерр.

Кайл кивнул:

– Агент Кавальерр очень хорошо разбирается в банковских ограблениях. Как, впрочем, и во всем остальном.

– А я просто мечтаю занять кресло Кайла, – чуть заметно улыбнулась женщина. И я поверил ей на слово.

Я сопровождал Кайла и его команду до штаб-квартиры ФБР, расположенной в деловой части Вашингтона. Мы все чувствовали себя отвратительно после осмотра места преступления. Агент Кавальерр действительно знала много о банковских ограблениях, включая и те, которые были совершены на Среднем Западе и в чем-то оказались схожи с преступлениями в Ситибэнке и Ферст Юнионе.

В штабе она тут же представила необходимую информацию, какую только сумела разыскать за то короткое время, которым мы располагали. Мы читали распечатки о двух головорезах по имени Джозеф Дагерти и Терри Ли Коннор. Я подумал о том, не могли ли «подвиги» этой парочки послужить примером или моделью для тех, кто совершил два недавних ограбления. Дагерти и Коннор произвели несколько налетов на банки Среднего Запада. Как правило, перед началом операции они похищали кого-нибудь из членов семьи банковского управляющего. В ходе одного из своих преступлений они продержали менеджера вместе с семьей в заложниках в течение трех дней во время праздничных выходных, а банк ограбили только во вторник.

– Однако тут наблюдается существенное различие, – пояснила Кавальерр. – Дагерти и Коннор не причинили вреда ни единой живой душе за время всех своих ограблений. Они не были убийцами, в отличие от мерзавца, с которым нам приходится иметь дело сейчас. Какого черта ему вообще нужно?

В тот вечер я заставил себя отправиться домой в семь часов. Я пообедал с Наной и детьми тем, что успела приготовить бабуля: слегка обжаренными цыплятами, овсянкой с тертым сыром и паровыми брокколи. После того как вымыли всю посуду, я с детьми отправился в подвал, где мы проводили наши еженедельные занятия по боксу. Эти уроки были семейной традицией вот уже в течение двух лет. Правда, сейчас необходимость в них отпала. Дэймону исполнилось десять лет, а Дженни – восемь, и они вполне уже могли постоять за себя. Но они по-прежнему любят физические упражнения, и еще им по душе тот товарищеский дух, который царит в такие дни у нас на занятиях. То же самое можно сказать и обо мне.

То, что случилось тем вечером, было для меня, как гром среди ясного неба. Казалось, ничто не предвещало беды. Все случилось совершенно необъяснимо и неожиданно. Уже потом, когда я понял, что произошло, я узнал, почему вышло именно так, а не иначе.

Дженни и Дэймон дурачились, выпендриваясь друг перед другом, показывая разные приемы и принимая различные стойки. Скорее всего, Дженни сделала неосторожное движение и попала под кулак Дэймона.

Удар, который должен был пройти вскользь, пришелся как раз в лоб моей дочери, чуть выше левого глаза. Вот это я помню достаточно хорошо. Дальнейшее уже представлялось мне, как в тумане. Будто бы я находился в шоке. Все последующие движения Дженни напоминали, скорее, отдельные кадры фильма, не слишком быстро сменявшие друг друга.

Дженни медленно наклонилась в левую сторону, а потом начала оседать и, наконец, тяжело упала на пол. Неожиданно ее движения ускорились, она задергалась, и вдруг ее конечности застыли. Я ошеломленно смотрел на нее, тщетно пытаясь что-либо понять.

– Дженни! – в страхе выкрикнул Дэймон, осознав, что ударил сестру и, по-видимому, сделал ей очень больно хотя, конечно, все это произошло по чистой случайности.

Я бросился к дочурке, и в это мгновение все тело Дженни начало судорожно подергиваться, словно в конвульсиях. Из ее горла доносились невнятные тихие стоны. Очевидно, она не могла ничего сказать. Затем глаза ее закатились так, что стали видны одни только белки.

Через несколько секунд Дженни начала задыхаться. Я испугался за нее: ведь девочка могла подавиться собственным языком. Я сорвал с себя ремень, согнул его и с силой вклинил его между челюстями Дженни, чтобы раскрыть ей рот и не дать ни проглотить язык, ни поранить его сильным укусом. Мое сердце бешено колотилось, и я продолжал надежно удерживать ремень во рту Дженни.

– Все в порядке, Дженни, все хорошо, все будет хорошо, хорошо, – без конца повторял я.

Я старался вести себя как можно спокойней, чтобы только моя девочка не заметила, насколько я перепуган. Судороги не прекращались. И только тогда я начал понимать, что с Дженни случился припадок.