Чтение онлайн

обедом. К ее ужасу, Дебора внесла большой бисквитный торт, украшенный

меренгами, взбитыми сливками, натертым шоколадом и вишнями. Кто-то из детей

громким шепотом произнес:

— Дядя Эдвард терпеть не может бисквитный торт.

На сей раз Эдвард, зная, что Дебора и без того расстроена, попросил вторую

порцию. Правда, при этом он так посмотрел на Фиону, что та поспешила отвести

глаза. Когда покончили с десертом, Дебби заявила: — А теперь, дети, вам мыть посуду. Уберите со стола, а я принесу кофе старшим.

Фиона заколебалась, стоит ли вмешиваться, но решилась, однако Эдвард ее

обогнал:

— Извини, Дебби, но сейчас пора бить в колокол. Чья очередь? О, Уильяма. Ну

валяй! А мы с Тамати уберем со стола. Труди обычно моет посуду. Фиона, я

принесу вам кофе. — Он повернулся к Деборе. — Наша Фиона страшно суровая

учительница.

Фиона встала из-за стола и в сопровождении ребятишек вышла из столовой. Проходя

мимо Труди, она поймала ее взгляд, полный сочувствия и одобрения. Труди в

глубине души была рада промаху Деборы.

До конца дня Фиона, подобно Агагу, ходила на цыпочках, дабы Дебора не

взорвалась от малейшей оплошности. Но все обошлось благополучно. Она старалась

забыть о случившемся и даже милостиво обходилась с детьми, однако завоевать их

расположение ей не удалось. Они ушли в себя и неприязнь к Деборе прикрывали

подчеркнутой вежливостью. Впервые Фиона убедилась, что беда оставила на них

свой болезненный след. Было что-то недетское в такой сдержанности. Их уже раз

отвергли… Флер ранила их глубже, чем могло показаться на первый взгляд. Фиона

удивилась, что раньше ей это не бросалось в глаза. Она им была нужна, они

тянулись к ее любви, как подсолнухи к солнцу. Фионе ради их блага не хотелось, чтоб Дебора стала их тетей. Вместе с тем она была рада, что в их внешнем

поведении, по крайней мере, не проявляется враждебности.

В этот вечер Дебора подарила девочкам по ожерелью, не обмолвившись при этом ни

словом, что это поделки тихоокеанских аборигенов и что их надо сравнить с

украшениями Рангемарие. Только Виктория не забыла ее слов. Внезапно она подняла

свои ясные глаза и спросила Дебору:

— Когда вы были на Тонго, вы были на аудиенции у короля?

— Конечно нет. Вики, король даже не знал, что я там была.

— Мою маму он бы принял, — сказала Виктория задумчива, глядя в огонь.

— Вики, принеси мне, пожалуйста, свои брюки для верховой езды, мне кажется, их

надо подшить, — торопливо попросила ее Фиона.

Виктория принесла брюки, а Дебора сказала:

— Мне тоже надо поработать. Эдвард, есть носки для штопки?

— Да нет вроде, благодаря Фионе и Труди да еще этим нейлоновым ниткам корзинка

для штопанья совсем пуста.

Фиона рада была, когда дети наконец отправились спать. Дебора буквально

сторожила ее, и она чувствовала, что лучше исчезнуть с глаз долой. Фиона

поднялась:

— Пойду, проведаю Эмери. Хочу убедиться, что она там не перенапрягается.

Эндрю тоже вскочил, будто того и ждал:

— Я с вами, Фиона.

Фиона перехватила внимательный взгляд Эдварда. Он все время был начеку.

— Спасибо, Эндрю, замечательный вечер для прогулки.

В компании Эндрю она немножко расслабилась. С ним было легко, он вел себя

по-дружески, естественно.

Эмери лежала на диване и рада была видеть их. Выглядела она великолепно и

смеялась, что после такого долгого ничегонеделания иначе и быть не может.

— Ради Бога, ни о чем не беспокойся, Фиона. Тамати будет приносить мне завтрак

в постель, а потом отводить Тиаки к вам. А я буду делать только самую легкую

работу. Ты привела дом в порядок, Фиона. Просто ума не приложу, как это у тебя

получается при такой нагрузке. Все банки заполнены… — Она с любовью

посмотрела на Фиону. — У тебя тени под глазами, хотя чего тут удивляться…

— У тебя есть еще какое-нибудь вязанье? Я могу повязать, пока здесь.

Эмери достала из корзинки, стоящей около кровати, детское пальтишко.

— Только вот немного петли довязать.

Эндрю любовался молодыми женщинами. На Фионе было нежно-зеленое шерстяное

платье с широким медного цвета поясом, ее пышные рыжие волосы оттенялись

иссиня-черными Эмери, когда обе склонились над вязаньем. Бело-розовая кожа

Фионы удивительно сочеталась с нежно-коричневой кожей маори. На щеке Фионы

Эндрю увидел пять крошечных родинок. Дети назвали их пятеркой, как костяшку

домино. Эндрю не мог оторвать от них глаз.

Тамати сделал ужин:

— Ну, нет уж, Фиона, на сей раз Манунуи будут обслуживать вас.

Эндрю и Фиона возвращались домой узкими тропками по выгону. Эндрю держал ее под

руку. Но в этом не было чего-то романтического, подумала Фиона. Они подошли к

заднему крыльцу, и Эндрю стал нащупывать в темноте ручку.

— Представляешь, они заперли дверь. Неужели забыли про нас?

— Да ничего подобного. Эта дверь все время хлопает на ветру. У Эдварда все руки

не доходят починить ее. Мы выходили из боковой двери, а эту я сама заперла

после чая. Она действует мне на нервы.