Рубашка
Шрифт:
– Поехали.
Ночью она проснулась в просторной спальне от тихого покашливания. Виктор лежал рядом, сопел в глубоком сне. Сбоку у кровати стояла бабушка Вера.
– Переживаешь? – спросила она сочувственно.
– Переживаю, – призналась Маруся. – А вдруг у меня к Грише не прошли чувства?
– Не будет такого, – улыбка прозрачной женщины все в том же светлом платье сороковых годов успокаивала. – Но ты не дочитала книгу. Привораживая по крови, ты тоже привораживаешься.
– Вот и хорошо. В семье необходима стабильность. Спокойной ночи, бабушка. – Она обняла Виктора и опять заснула.
Кухонный стол на даче сегодня не удивлял дорогими закусками. Лежал нарезанный «Бородинский», тут же, без тарелки, сало и зеленый лук. В литровой бутылке осталось граммов сто, но Саныч и Григорий уже спали, уткнувшись в сложенные на столе руки.
Зазвонивший стоящий на диванчике телефон услышал только Григорий. Отработанным движением он схватил трубку.
– Алло, Маруся! Маруся, я простил! Бросай все, мне без тебя плохо, приезжай! Что?.. Ах ты, Нина… Спит он, сидя. Нет, он сегодня денег не получит, мы просто так собрались, на жизнь жалуемся.
Зло вернув телефонную трубку на место, Григорий побрел в спальню. Он действительно никогда не звонил Нине, она сама обзванивала предполагаемых работодателей.