Рубашка
Шрифт:
– Аня? Ты что тут делаешь? – испуганно проговорил он. – Ты зачем пришла?
Она быстро и молча приблизилась к нему и, приобняв, попыталась поцеловать. Но он резко отвернулся:
– Ты что, сдурела? Нас увидят! – буркнул Максим, оглядываясь в сторону аудитории.
– Ну и пусть! Разве страшно?
Макс, сильнее, чем обычно, сжал ее руку и увлек Аню к лестнице. Они спустились на несколько ступенек.
– Ты что, с ума сошла? – прошептал он. – У меня же защита!
– И что? Я, может быть, как раз на нее и пришла! – нагло ответила Аня и вырвала руку. – Я тоже аспирантка, между прочим!
– Ты же знаешь, что там моя жена будет?! В конце-то концов!
Она внезапно обняла его и поцеловала. Ее немного соленые на вкус губы прижались к его губам, а руки обхватили Макса так, что он уже и не пытался вырваться. А через мгновение – и не хотел. Ему вдруг стало тепло и спокойно. Вкус ее губ заставил его сразу расслабиться и вместе с тем придал уверенности в себе.
– Ну, хватит, – прошептал он нежно, – пожалуйста, ты же знаешь… Ну, хватит.
Она отпустила его и исчезла так же внезапно, как и появилась.
– Куда? – протянул ей вслед Максим, но ответа не услышал.
Она часто делала так: внезапно появлялась и столь же внезапно исчезала. Наверное, ее непредсказуемость, безумство и безрассудность и делали Максима перед ней безоружным.
Он даже не знал – любит ли ее, но знал, что зависит от нее. Знал, что ни дня не может прожить, не думая о ней. И это при том, что полгода назад женился. Тоже, впрочем, назло ей, Ане. Надеялся, что молодая жена поможет ему преодолеть эту тяжкую зависимость, эту болезнь, с которой он не мог справиться уже несколько лет. Ровно с того дня, как увидел Аню.
Но тут его окликнул знакомый голос:
– Максим, ну где же вы бродите?! Мы устали ждать!
Максим обернулся. Перед ним стоял его научный руководитель – пожилой, подтянутый, почти совсем седой профессор с худым и строгим лицом. Его серый выцветший костюм и застиранная рубашка вызывали у Максима чувство, близкое к брезгливости, и одновременно жалость к профессору. Он всю жизнь проработал на кафедре и подготовил с десяток, а может и больше, кандидатов. Но Максим никогда не видел профессора в другом костюме и знал, что тот живет очень скромно. Он даже один раз был у него дома, после чего как раз твердо и решил: ни за что не оставаться на кафедре. А идти куда угодно, лишь бы заработать денег и не впасть в подобную беззащитную бедность.
– Извините, Владимир Андреевич! Я тут просто задумался… – неуверенно и как-то совсем по-детски стал оправдываться Макс. – Уже иду.
– Давайте, хватит дурака валять. Совет ждет!
Макс вошел в аудиторию. Все места были заняты преподавателями и членами совета. На одном из стульев у стены скромно, потупив глаза, сидела его жена Маша. На вошедшего Макса она даже не взглянула.
Сейчас ему казалось, она все чувствует, все знает, но не хочет в этом окончательно признаться, дабы не разрушить их и без того хрупкий союз. Тонкое нежное лицо, черные и густые волнистые волосы, белая и ухоженная кожа, большие зеленые глаза выгодно выделяли ее на фоне всех остальных, пусть и немногих, присутствующих женщин. Она была миниатюрна и удивительно хорошо сложена. Не худая и не полная, с небольшим бюстом и тонкой талией, с красивыми коленками и аппетитными бедрами.
«А ведь она очень красивая. За что же я с ней так?! – подумал Макс, сильно, до боли, сжав пальцы в кулак. – Несчастный добрый человек, который меня любит!»
Маша как раз посмотрела на него и улыбнулась. Ее глаза блеснули от падающих в аудиторию лучей солнца. Она ему едва заметно кивнула, и он окончательно успокоился.
– Начинайте! – услышал он голос ученого секретаря. Резкий и неприятный.
И он начал.
Глава 2. Аня
Стол накрыли в главном кабинете кафедры.
Приглашенная профессура и несколько знакомых аспирантов заняли почти все места, оставив два свободных – для защитившегося и заведующего кафедрой. Так полагалось: только что испеченный кандидат наук должен сидеть напротив главного человека кафедры. Это было давней традицией.
Маша со своей подругой заканчивали сервировку стола – раскладывали приборы рядом с тарелками. Максим открывал бутылки с вином и расставлял их по центру стола в небольшие группы по три-четыре штуки. Приятель-аспирант раздал всем пластиковые стаканчики, наспех купленные в соседнем магазине.
– Уберите это… – сказал вошедший в комнату Иван Денисович, указывая на пластиковые стаканы. – Что уж мы, фужеров не найдем ради такого дела?! Ведь какой человек защитился! – Он подошел к Максиму, приобнял его за плечи и продолжил: – Можно сказать – наша новая звезда! Будущий профессор кафедры!
Все засмеялись, а Максим смутился и опустил глаза. Ему было неловко: он-то знал, к чему клонит завкафедрой, и это как раз никак не входило в планы молодого кандидата.
– Да ладно вам, Иван Денисович, смущать его! – привстал научный руководитель Максима, наклонился над столом и попытался наколоть на вилку маринованный огурец. – Он и так сегодня перенервничал. Сами понимаете – защита! Такое раз в жизни бывает!
– Да он у нас и докторскую скоро защитит! – ответил Иван Денисович и взял свой бокал с вином. – Но не спорю с вами, Владимир Андреевич. Ваш аспирант молодец, большое дело сделал!
Максим стоял неподвижно и смотрел на Ивана Денисовича. Тот продолжал о чем-то рассуждать, медленно шевеля губами. Белая и седая голова профессора теперь напоминала запутанный клубок ниток, а тонкие, длинные и костлявые пальцы вызывали какое-то странное чувство. Словно профессор был вовсе не человеком, а персонажем из древних немецких сказок про магов и волшебников. Голова Ивана Денисовича слегка покачивалась то вправо, то влево, словно маятник, убаюкивая Максима.
Максим внезапно понял, что сильно устал, ослабел и уже не в силах слушать профессора, чье монотонное мычание повергло его в состояние легкой дремы, едва ли не прострации. И вдруг он словно въяве вспомнил тот поход, когда впервые увидел Аню.
…Она была девушкой его лучшего друга, Сергея. Воспоминания захлестнули Максима, и всё столь зримо предстало перед ним, будто он опять попал в прошлое, на несколько лет назад. Профессор волшебным образом испарился, а перед глазами возник берег далекой сибирской реки. Той, куда они вместе ходили в поход.