Чтение онлайн

— Это ведь просто лекарство, — повторял он, рывками закатывая рукав и то и дело сглатывая горечь и соль. — Просто лекарство, чтобы исцелить дурную кровь… просто…

Госпиталь Девы Марии, Райнергассе.

— Огонь, — весомо сказал Натаниэль и чиркнул спичкой. — Центральный элемент в алхимии. Странно, что я сразу не подумал о нем.

— Если бы это имело хоть какой-то результат, — хмуро отозвался Генрих.

В нетерпении прохаживаясь по лаборатории, он одергивал перчатки и время от времени прислушивался к шагам и голосам в коридоре, к шорохам за окном, к далеким перестукам копыт. Звуки множились, перемешивались, дергали за нервные окончания и, хотя на часах еще не было и полудня, Генрих чувствовал себя измотанным.

— Скажем так, я близок к этому, но действую методом проб и ошибок. Например, поначалу я просто пытался смешивать твою кровь с кровью зараженных, но это не приносило результатов. После чего пытался дистиллировать ее, очищать через сорбенты и греть на водяной бане. Но оказалось, что холь-частицы остаются нетронутыми только в случае нагревания материи на открытом огне.

— Неудивительно. Я и есть — огонь.

Генрих замер: показалось, за дверью кто-то надсадно дышит. Но это лишь пар выходил из реторты, да за окном ветер шелестел липами.

— Ждешь кого-то?

— А? — Генрих тряхнул головой и криво усмехнулся, поймав вопросительный взгляд ютландца. — Нет, Натан. Просто у тайной полиции повсюду глаза и уши.

— Тебя беспокоит слежка?

— Скорее, твоя безопасность.

Натан приблизился: загар давно сошел с его лица, но глаза горели все той же неукротимой веселостью.

— Харри, не забывай, — напомнил он, — я ютландский подданный. Не твой.

— Может, попросить его величество Эдуарда передать тебя под полную мою протекцию?

— Не думаю, что Эмма будет в восторге от переезда. И ей не нравится кофе.

Оба рассмеялись, но тревога не отпустила. Вспомнились злые огоньки в глазах епископа, его надтреснутый голос: «Вы пожалеете!», и ошалелый взгляд Томаша.

— Ты ничего не видел, — сказал тогда Генрих.

— Да, ваше высочество, — поклонился старый камердинер. — Я никому не скажу, как его преосвященство неудачно споткнулся на пороге.

— Споткнулся? — с улыбкой переспросил Генрих. — Так и запомним.

Это звучало куда лучше, чем «Спаситель вытолкал епископа за дверь». Похоже на заголовок в бульварной газетенке, такое постеснялся бы опубликовать и Имре Фехер.

— Единственное, что мне грозит, — прервал размышления Натаниэль, — так это высылка из страны. Но тогда я просто продолжу опыты в Ютланде или Галларе.

— Это так чертовски далеко! — раздраженно отозвался Генрих. — Ты ведь не думаешь, что я смогу часто выезжать из Авьена?

— Я думаю над возможностью транспортировки материала.

— Заморозить кровь? Это возможно?

— Если плотно запечатать сосуд и постоянно поддерживать определенную температуру, то… — умолк, хмурясь и пощипывая усы. — Надо проверить холь-частицы на подверженность холоду. Пока не уверен, что они не потеряют свою силу. Если только…

Натаниэль в задумчивости обернулся, наблюдая за пузырьками, вскипающими в колбе. Генрих проследил за его взглядом и в нетерпении спросил:

— Только что?

— Вряд ли принцессы Эттингенские согласятся помочь мне, Харри.

— Шутишь? — фыркнул Генрих и снова размашисто зашагал по комнате. — Софья до смерти боится крови, а Ингрид не подпустит тебя и на пушечный выстрел. К тому же, обе ничего не понимают в алхимии. Но этого и не понадобится: пока я наследник империи — а я все еще наследник и Спаситель! — не пострадаешь ни ты, ни госпиталь.

Он ударил ладонью в ладонь, и кожу ощутимо лизнуло пламя. Что-то ускользнуло от внимания. Что-то важное…

— Ингрид и Софья, — повторил Генрих, собирая лоб в складки. — И маленькая Эржбет. А еще императоры Авьена, — он запнулся, потом крадучись отошел к окну и, отодвинув штору, выглянул. — Ты слышал, Натан?

— Что?

— Там, на улице…

В парке — ни души. Снег скупо припорошил аллеи, на почерневшие кроны лип давило низкое декабрьское небо.

— Может, ветер?

— Может.

Генрих смахнул налипшие к мокрой коже волосы и исподлобья глянул на ютландца: в глазах Натаниэля сквозило сочувствие.

— Ты слишком подозрителен, Харри.

— Пусть так, — огрызнулся он. — Но этот город напичкан шпионами! Ходят… все ходят за мной… подслушивают каждое слово… Вообрази, Натан! В Авьене больше двух тысяч информаторов! Люди в таком отчаянном положении, что готовы продать себя за еду! — нервно рассмеялся и потер зудящие ладони.

— Когда-нибудь они доконают меня… Но к делу! Ты, действительно, считаешь, что эти самые холь-частицы есть и у моего отца?

— Я почти уверен, — кивнул Натаниэль, снимая колбу с горелки. — Спасители рождаются лишь в вашей семье. Кровь Эттингенов, — подняв сосуд до уровня глаз, задумчиво глянул сквозь него: даже с расстояния Генриху показалось, что в стекле блеснули золотые частицы. — Есть в ней что-то особенное.

— Наша династия насчитывает шесть сотен лет и владеет третью мира! — с гордостью заметил Генрих. — Конечно, она особенная!

— Поэтому вы старались не допустить в семью чужаков?

Натаниэль аккуратно, стараясь не расплескать содержимое, перелил его в одну из подготовленных фарфоровых чашек. На стекле осталась золотистая пыль — в ее блеске, видимом теперь и невооруженным глазом, было что-то опасное, злое, — и Генриха бросило в пот.

— К чему ты клонишь? — спросил он, оттирая лоб рукавом.