Чтение онлайн

Выходит, он, начальник штаба дивизии, благодушен к недостаткам! Но ведь не кто иной, как сам Мельников в последней характеристике, запрошенной штабом округа, писал:

Илье Михайловичу вспомнилось, как весной на стрельбы с инспекторской проверкой приехал замкомандующего Павлов. Ему понравились противотанковые и артиллерийские сооружения, которые были расположены с учетом естественных препятствий: двух оврагов, песчаных дюн и камней-валунов, по-бычьи наставивших лбы из кустарников.

— А вот и главный шеф этих сооружений, — представил тогда его с признательной теплотой Мельников. — Даже по ночам не уходил с полигона, чтобы к сроку успеть.

Павлов в знак благодарности пожал Жигареву руку:

— Ваш опыт заслуживает внимания, товарищ полковник. Я посоветую кое-кому изучить его.

Позднее, уже летом, в содружестве с дивизионным инженером Жигарев подготовил план специального учебного городка для ракетчиков. И опять, не жалея сил и времени, следил за выполнением этого плана. Комдив снова по достоинству оценил его усилия, доложил об этом самому командующему.

А потом в дивизию прибыл этот Авдеев со своими инициативами. «Возможно, конечно, есть свои достоинства и у Авдеева, — размышлял Илья Михайлович, — но комдив рановато взялся ставить его в пример и требовать равнения на него. Тут еще время покажет».

Жигарев старался настроиться оптимистически, но где-то в глубине души росла тревога. Он впервые за всю службу ощутил вдруг, что ослабевает его связь с частями дивизии. Иначе не возникли бы досадные неожиданности на учении.

«Прав, конечно, комдив, что требует провести анализ учений. Нужно сделать это немедленно. Так вот сесть и разобрать все сложные повороты, спорные ситуации. Главное — не распыляясь, сосредоточиться на ракетном дивизионе, который, по существу, не имеет еще опыта. К тому же выявилась явная слабина ракетчиков в организации самообороны. Ими были недовольны посредники. Да и комдив отметил это при разборе».

Жигарев сел за стол, придвинул к себе блокнот, в котором все эти дни делал записи, стал внимательно перечитывать их.

В дверях появилась заспанная жена в накинутом на плечи халатике.

— Ты чего пугаешь меня, Илюша? Проснулась — тебя нет. Неужели, думаю, опять на учения уехал?

— Не приехал еще, — саркастично заметил Жигарев.

— Как это понимать?

— А так, Капа: воюю в мыслях. — Он вышел из-за стола. — Итоги нужны, выводы, анализ.

Капитолина Яковлевна снисходительно улыбнулась.

— Ну что за мужики у меня! Какие-то горькие мученики. Сын никак не может подступиться к тебе. Он же первое школьное сочинение написал.

— Интересно! И как... получилось?

— А вот полюбуйся! Ты даже не заметил, что тетрадь-то его у тебя на столе лежит.

— Верно, не заметил. А ну-ка, ну-ка?

Она раскрыла тетрадь и показала на крупно выведенный заголовок: «Про папу». Под заголовком такими же крупными буквами было написано:

— Ну, Славка! Ну, разбойник! — засмеялся Жигарев. — Ты гляди, как начальник отдела кадров, рассуждает. А дальше, дальше: «Когда я вырасту, буду тоже полковником. И вместе с папой пойду на учения. А потом стану запускать настоящие ракеты». Ох и замах у парня!

— Отцовский, — сказала Капитолина Яковлевна, явно подчеркивая, что она совсем не в восторге от этого. — Ты поговори с ним, когда проснется, подушевней. А то ты и сыном иной раз командуешь по-солдатски: ать-два — обедать, ать-два — спать.

Жигарев, чтобы не вступать с женой в спор, промолчал. Но Славкино сочинение, после того как она ушла, перечитал еще раз и улыбнулся, подумав: «Верно сказала мать — характер у тебя, Славка, отцовский. Ну так и держись, не сдавайся».

Он бережно закрыл тетрадь, положил ее на край стола и снова склонился над своим блокнотом.

— Это вы правильно сделали, Илья Михайлович. По крайней мере ничего не забудется, — сказал Мельников, взглянув на объемистый, отпечатанный на машинке документ «Анализ действий ракетного подразделения на учениях».

— Старался, как мог, товарищ генерал, — ответил Жигарев, довольный неожиданной похвалой комдива.

— Но здесь, я вижу, вы коснулись только ракетчиков, — заметил Мельников. — Почему вы решили им отдать предпочтение?

— Во-первых, это самый молодой, не имеющий опыта род войск. Во-вторых, именно ракетчики доставили нам больше всего хлопот, товарищ генерал.

— Это верно, просчетов у них было много, — согласился Мельников. — Только вы уж постарайтесь, Илья Михайлович, не оставить в забвении и другие рода войск. Нам важно сосредоточить внимание не только на недостатках, но и на положительных моментах.

— Я подумаю, товарищ генерал, — охотно согласился Жигарев и, попросив разрешения, вышел из кабинета.

Оставшись один, Мельников углубился в чтение. Он прочитал первые страницы, где перечислялись успехи и недостатки ракетчиков на марше, во время оборудования стартовых позиций и в самые ответственные моменты пусков. Мельникова подкупало знание начальником штаба множества любопытных деталей. А описание того, как ракетчики оборонялись от «неприятельского» десанта, Мельников прочитал дважды, даже выписал в свой блокнот фамилии солдат и сержантов, которые оказались в окопах без автоматов и противогазов.

Но вот дальше, когда речь пошла о рационализаторских делах ракетчиков, Мельников насторожился. Здесь утверждалось, что майор Жогин в творческом запале забывает о плановых занятиях. Это вредно сказывается на учебном процессе всего дивизиона. В итоге Жигарев предлагал запретить Жогину его эксперименты.

«Ну вот, начал человек с объективной оценки и вдруг впал в такую крайность!» Мельников нажал кнопку переговорного устройства:

— Зайдите ко мне, Илья Михайлович!

Жигарев появился незамедлительно.