Ручной Привод
Шрифт:
– Двадцать девять…
Черепаныч, внимательно прислушивавшийся к издаваемому Инкубатором звуку, резко потянул на себя один из рычагов и рявкнул:
– Давай!
Клапан котла выплюнул особенно длинную струю пара, оставившую на потолке мокрый круг. Карбид глубоко вздохнул. Бандера рывком распахнул дверцу холодильника, Бизон схватился за ручки и молниеносно выдернул на свет его содержимое – прозрачный цилиндр красного стекла, венчаемый с двух сторон медными «подстаканниками», опутанными сетью медных же трубочек.
– Есть!
Внутри цилиндра, из которого медленно вытекал вязкий гель, корчился в конвульсиях обнаженный мужчина.
– Орет, – удовлетворенно пробормотал Бандера. – Значит, живой.
Толстые стенки цилиндра не пропускали звуки, однако мимика мужчины не оставляла сомнений в том, что он заходится в крике.
Енот вперевалочку подобрался к цилиндру, встал на задние лапы и стал с интересом изучать пришельца. Старик в черном подумал и тоже подошел ближе.
– В крике и в страданиях, – пробормотал Бизон, разглядывая мужчину, – приходим мы в этот мир.
Рот перекошен, глаза широко распахнуты, но взгляд невидящий. Безумный взгляд. Полный боли и тоски. Скрюченные пальцы царапают стекло, коленки бьют в гладкие стенки цилиндра.
– Операция прошла штатно, господин комендант, – официальным тоном доложил Черепаныч, отключая устройство. – Жидкость удалена. Напряжение отключено.
– Хорошая работа, – кивнул Карбид.
– Спасибо.
Пар больше не вырывался из котла, стрелка манометра медленно, но целеустремленно тащилась влево, ременные передачи крутились все тише и тише. Машина успокаивалась.
Тем временем Бизон, вооружившись внушительных размеров гаечным ключом, споро отвернул один из медных «подстаканников» цилиндра и резко выдвинул внутренний «поднос» с мужчиной. Слишком резко: продолжавший корчиться от боли мужчина потерял равновесие, упал на пол и закричал еще сильнее.
Енот порскнул к Инкубатору. Старик в черном потер переносицу. Карбид поморщился.
– Осторожнее, – прикрикнул Черепаныч. И бросил Бизону заранее приготовленную простыню.
Карбид достал пачку сигарет, щелчком выбил одну и закурил, невозмутимо глядя на происходящее.
– Господин старший помощник, как вы себя чувствуете? – заботливо поинтересовался Бандера, склоняясь к кричащему мужчине. – Господин старший помощник, вы говорить можете?
– Это вообще вы, господин старший помощник? – осведомился Бизон.
– А кто еще? – презрительно спросил Бандера.
– Ну, мало ли? Вдруг по ошибке чужая «искра» прилетела? – Бизон потрогал мужчину за плечо: – Господин старший помощник, вы пароль помните?
– Какой еще пароль? – недоуменно спросил Бандера.
– Не мешай! Я его на понт беру.
– Дубина ты, брат Бизон.
– На себя посмотри, брат Бандера.
Мужчина неуверенно поднялся на ноги, мутным взором оглядел старика в черном, Бизона, Бандеру, Черепаныча и наконец сфокусировал взгляд на Карбиде.
– Гкх… кх…
– Что вы сказали, господин старший помощник? – уточнил Бандера. – Вам холодно?
Вынырнувший откуда-то енот попытался потянуть за простыню, но был отогнан Бизоном.
– Как вы себя чувствуете, господин старший помощник?
– Гкх…
Мужчина оттолкнул поддерживающего его Бизона и неуверенным жестом расправил плечи, пытаясь принять горделивую позу. В сочетании с едва прикрывающей тело простыней и остатками геля на теле попытка выглядела комичной, однако присутствующие остались серьезны.
– Гкх… меня… гкх… Меня зовут… Виктор. Это значит – Победитель.
Слова давались мужчине с большим трудом, но он старался.
– Победитель, ясно, – негромко повторил Карбид. – Все ясно. А я – Герман, победитель. – Он выдохнул облако дыма, а потом вдруг лукаво прищурился, словно вспомнив какую-то шутку, и с улыбкой произнес: – Поздравляю с возвращением на Землю, Ясень.
Глава 1
Где-то капала вода. Не подтекала, выливаясь из прохудившейся трубы тоненькой струйкой, а именно капала.
Данс… данс… данс…
Не реже четырех, а то и пяти ударов в минуту.
Данс… данс… данс…
Капли получались тяжелыми, успевали набрать вес перед полетом, к тому же приземлялись на что-то дребезжащее, будто специально подложенное под трещину, и в результате каждый удар становился похожим на звук маленького гонга. А потому не «кап-кап», а именно…
Данс… данс… данс…
Раздражает.
В свое время Черепаныч искал утечку по всему зданию, уверяя, что вокруг дежурки труб нет, даже отопительных, а потому проблема прячется в другом месте. Переложил весь водопровод, нашел вмурованный в стену скелет и шкатулку с дукатами, на четыре месяца оставил Подстанцию без воды и тепла, но подлую трубу не нашел. Как капала, так и капает.
Данс… данс… данс…
С тех пор механик еще несколько раз брался за ремонт, но эти всплески активности напоминали контратаку обреченного на поражение боксера: Черепаныч не верил, что справится, и не справлялся.
А Карбида больше всего удивляло то, что капала вода не постоянно, а лишь в особые, редкие моменты, когда воздух в дежурке казался наэлектризованным, а звенящая тишина давила напряженной пустотой. Когда шорох уподоблялся грому небесному, а шепот – Божьему гласу, и где-то рядом…
Данс!
Где-то рядом что-то не справлялось с напряжением и начинало выдавливать из себя тяжелые капли.
Данс… данс… данс…
За тридевять земель или совсем неподалеку, в соседнем здании, врачи, или спасатели, или самые обыкновенные люди, прохожие, отчаянно боролись за чью-то жизнь. Кричали, ругались, подбадривали, вдыхали в чужой рот свой воздух, делились силой, били кулаками по грудной клетке, выжимали из легких воду, запрещая себе даже думать о том, что смерть может оказаться сильнее. Или же человек тихо угасал в одиночестве, кривился в сердечном припадке, рыдал от полученных ран, мешая сладкое красное с прозрачным соленым. Где-то боролась или страдала, цеплялась за жизнь или покорно принимала неизбежное находящаяся в равновесии «искра». И в эти мгновения дежурку Подстанции накрывала абсолютная тишина, которую нарушало только тяжелое: