Ручной Привод
Шрифт:
– Не по форме.
Из-за дивана, пятясь, выбрался енот. Увидев Ясеня, животное сначала удивилось, а затем, судя по всему вспомнив, что за мужик стоит в дверях дежурки, принялся с любопытством разглядывать стильные кожаные штиблеты старшего помощника. Издалека.
Ясень же состроил умильную физиономию и чуть наклонился:
– Агава, хочешь конфетку?
Енот подозрительно посмотрел на щедрого стилягу, подумал и все-таки подошел.
– А нету, – вздохнул Виктор. – Кончились. – Выпрямился и холодно сообщил коменданту: – Не по форме доклад.
– Мы не в армии.
– Все равно должен быть порядок.
Агава копошился в ногах, но обращать внимания на скотину Ясень не стал.
– Станешь комендантом, будешь струячить докладухи, как захочешь, – отрезал Карбид. – Хочешь – по правилам, хочешь – в трех томах.
– Не надо меня оскорблять.
– Да кому ты нужен? – Герман жестко посмотрел на напарника. – В журнале распишись.
Виктор шагнул вперед и споткнулся об енота. Агава протестующе пискнул, но убирать объемистую тушу с пути не стал.
– Это чудо у вас откуда?
– Две зимы назад прибилось.
Енот хрюкнул, после чего стремительно выскочил из дежурки. Ясень опустил глаза вниз и выругался: левый стильный штиблет украшало наглое пятно.
– Агава!
– За конфетой побежал, – язвительно хмыкнул Герман.
– Урод!
– Автограф поставь!
Виктор, косясь на изгаженные ботинки, подошел к столу, проверил запись, дату, после чего нацарапал внизу листа автограф.
– Это все?
– Да. – Карбид небрежно бросил журнал в ящик стола и направился к выходу. – Аврал окончен.
Оставшись один, Ясень медленно прошелся по дежурке, брезгливо потрогал пальцем пишущую машинку, поморщился, оглядев телеграфный аппарат, а затем быстрым шагом подошел к немаркированному шкафчику и резко повернул рукоять. Попытался повернуть – замок не поддался. Виктор выругался, попытался вновь – с тем же успехом, а затем услышал стук пишущей машинки. После секундного размышления Ясень оставил шкафчик и подошел к столу. На заправленном в машинку листе были напечатаны две фразы:
«Станешь комендантом, тогда и залезешь. Привыкай к порядку».
Барометр язвительно указывал «ясно». Виктор чертыхнулся.
«За что?! Почему?! Что я такого сделал?! Кто вы?!!»
Мысли метались, путались, давили болью, заставляли потеть, холодеть. Заставляли губы дрожать, а руки – трястись. Непонимание происходящего, его невозможность, нереальность, бессмысленность порождали даже не страх – ужас.
– За что? Кто вы?!
«Вы допустили ошибку! Вам нужен не я! Вы ошиблись! Боже мой, вы чудовищно ошиблись! Я простой человек! Я ничего не знаю и ничего не видел! Отпустите меня, и я обо всем забуду!»
На глазах слезы. Рот кривится в жалком оскале.
– Отпустите!
Он очнулся в низеньком, но довольно большом помещении без окон. Грубые кирпичные стены, старая, обитая железом дверь. Подвал? Да, наверное, подвал. Идеальное место для того, чтобы запереть похищенного…
«Похищенного?!»
Мысль вызвала не удивление – оторопь.
«Кому я нужен?!»
– За меня не дадут выкуп! Эй, вы меня слышите? Я ничего не стою! У меня мизерная зарплата и просроченная закладная!
Но слова никуда не долетали, гибли, упираясь в кирпичные стены.
– Вы взяли не того парня! Я не бандит и не богач!
Тишина в ответ. Пустая, гнетущая тишина.
Это начинало злить. И зародившаяся в глубине души ярость принялась давить и страх, и ужас, и панику.
Он подошел к двери и ударил по ней ногой.
– Вы взяли не того парня, уроды! Вы взяли не того парня!!
За мучениями пленника наблюдали две видеокамеры. Искусно замаскированные объективы оставались незамеченными, но фиксировали все, что происходит в подвале, а потому два человека, мужчина и женщина, стоящие у монитора, видели каждое движение похищенного мужчины.
– Ты уверена, что нам нужен именно этот слабак? – хмуро спросил мужчина.
– Да.
– Он трясется от страха.
– А кто бы не трясся на его месте?
– Храбрец.
– Наш друг именно таков, Скотт, – мягким и очень уверенным тоном произнесла женщина. – Поверь.
– Пока не верю.
– Дай ему время.
Мужчина скептически покачал головой.
Он был высок и худ. Впалые щеки, заостренный нос, узкий и длинный подбородок – словно сошел с карикатуры на классического обитателя Новой Англии. Но при этом Скотт нес свой рост с достоинством, не сутулился, голову держал прямо, уверенно, всем своим видом показывая, что взгляды снизу вверх принимает как должное.
– Посмотри, он уже приходит в себя.
Пленник ударил ногой по двери.
– Истерика.
– Злость.
– Каждый видит то, что хочет.
– Ты мне не доверяешь?
Тон мягкий, однако Скотт уловил недовольные нотки: женщине не понравилось, что спутник осмелился раскритиковать ее выбор.
– Я предполагал, что донор окажется более… смелым.
Женщина оторвала взгляд от монитора и посмотрела на собеседника.
Холеная и очень красивая женщина.
Густые темные волосы стянуты в аккуратный пучок, выбивается лишь одна прядь, изредка падающая на лицо. Маленький нос, большие зеленые глаза, полные губы… кукольное личико? Отнюдь. Кукольность подразумевает некоторую мягкость, которая присутствовала у женщины разве что в голосе. Тогда, когда она сама этого хотела. Лицо же – внешность взрослой, уверенной и сильной пантеры. Под стать и фигура: округлая, женственная, гибкая и грациозная.
Красивая и опасная.
– Первый взгляд часто бывает ошибочным, – с улыбкой произнесла женщина. – Все мы хотим казаться не такими, какие есть на самом деле.
Под насмешливым взглядом ее умных глаз Скотт смешался.
– Пандора, ты… Ты все-таки презираешь меня.
– После того, что ты сделал? И зная, что ты собираешься сделать? – Женщина покачала головой и нежно дотронулась рукой до плеча мужчины. – Нет, Гарри, я тебя не презираю. И то, что мне известно о твоей маленькой слабости, ничего не меняет. Она уже в прошлом. Скоро даже ты о ней позабудешь.