Чтение онлайн

– «Рысь из Трех Галлий», – Юний шепотом прочел надпись. Надо же!

– А вот этот, – ланиста вытащил еще одного гладиатора, на этот раз в комплекте «фракийца», и показал надпись, – «Сергий». Ну как?

– А вообще похоже, – повертев в руках игрушку, улыбнулся Рысь. – И оружие здорово сделано, тщательно, прямо как настоящее.

– Еще бы! Ведь игрушечник Зенон – сам бывший гладиатор. – Септимий громко расхохотался и посоветовал сегодня же ночью подарить одну из фигурок знатной матроне Гнее Клавдии Росте.

– Опять идти к ней? – неприятно удивился Юний. – Но ведь ее муж, кажется, сегодня дома.

– Квестор Гней Клавдий сегодня с утра по личному велению императора отправился в Нарбоннскую Галлию с ревизией – проверить финансы. Говорят, тамошние магистраты начали слишком уж сильно разворовывать государственные средства.

– Значит, мне опять проводить все ночи с матроной, – гладиатор вздохнул.

– А что в этом плохого? Она женщина видная и имеет большое влияние на своего мужа, квестора. С такими людьми нужно дружить, Юний, нравится тебе это или нет.

– Да уж понимаю, – юноша усмехнулся. – Интересно получается: квестор только сегодня отъехал, а об этом уже весь Рим знает?

– Ну, положим, не весь Рим, а только те, кому нужно об этом знать, – хохотнул Септимий. – Для этого всего-то лишь нужно иметь парочку хороших друзей-сенаторов.

– Кстати, о сенаторах, – вдруг спохватился Юний. – Не слыхал ли ты о некоем Дециме Памфилии Руфе? Он недавно приехал из Лугдунской Галлии.

– Децим Памфилий Руф? – переспросил ланиста и отрицательно качнул головой: – Нет, не знаю такого. Говоришь, недавно приехал?

– Где-то в августе.

– Что ж, – Септимий кивнул. – Если будет возможность, спрошу о нем у друзей. Только один вопрос. – Ланиста внимательно посмотрел в глаза юноши. – У тебя к нему финансовый интерес или… гм… по какой-то другой части?

– По женской, – не стал лукавить Юний. – Я был когда-то знаком с его приемной дочерью Флавией.

Рысь вышел за ворота школы в сопровождении двух стражников с зажженными факелами. Ночь – опасное время, время грабителей и убийц. Добропорядочные граждане давно сидели по домам, лишь шайки гнусного отребья шастали по темным улицам в поисках легкой добычи, и редкие отряды ночной стражи вовсе не спасали положения. Дом квестора Гнея Клавдия располагался на Квиринале, за форумом Траяна, и, хотя идти было не так уж и далеко, предусмотрительный и мало склонный к ненужному риску ланиста настоял на сопровождающих: уж на трех сильных вооруженных мужчин побоится напасть даже самый закоренелый разбойник, тем более что хватало и легких жертв вроде захмелевших гуляк или припозднившихся посетителей лупанариев. Еще не совсем стемнело, но по улицам уже вовсю грохотали возы – двигаться днем телегам запрещалось, чтобы не появлялись заторы. С пристани везли товары на рынки и в лавки. Британская шерсть, германские бычьи шкуры, вино из Нарбоннской Галлии, сирийская керамика, испанское масло, экзотические звери для цирковых игрищ, благовония, слоновая кость, древесина – все это доставлялось на пристань по Тибру из гавани Остии на больших плоскодонных баржах, влекомых бредущими по берегу медлительными волами. Ведь глубоко сидящие морские суда не могли заходить в реку и подниматься вверх по течению.

Пропустив длинный обоз, путники миновали термы Траяна и свернули направо, оказавшись на прямой, как стрела, улице, ведущей к преторианскому лагерю. Квестор жил в просторном трехэтажном доме. На первом вдоль улицы располагались лавки – гончарная, бронзовая, бакалейная, а также небольшая закусочная и пекарня. Все они приносили неплохой доход хозяину дома, впрочем, он и без того принадлежал к влиятельному слою магнатов и, кроме этого особняка, владел еще десятком доходных домов, пятью большими парусными зерновозами – корбитами, тремя загородными виллами, обширными земельными участками – латифундиями и еще какой-то недвижимостью в Медиолане и Капуе. Да, Гней Клавдий Рост, несомненно, являлся очень богатым и влиятельным человеком, притом, насколько это возможно, честным. Правда, злые языки поговаривали, что почти все свое состояние Гней Клавдий сколотил путем беззастенчивых земельных спекуляций, а также околозаконными махинациями с выморочным имуществом. Так это или не так, сказать было трудно. Впрочем, на посту квестора Клавдий зарекомендовал себя как порядочный и хорошо знающий свое дело чиновник. Император и сенат доверяли ему, быть может, не полностью, но в целом явно благоволили. В общем, карьера пятидесятилетнего квестора сложилась вполне удачно, что, наверное, нельзя было сказать о его личной жизни, хотя и утверждать обратное – значило проявлять предвзятость. Вторая жена квестора, пресловутая Гнея Клавдия Роста, была на двадцать лет моложе мужа и на две головы выше. Холодная красавица с льняными волосами и гордым взглядом, она властно притягивала к себе алчные взоры мужчин, но, имея множество любовников, всегда соблюдала приличия. Квестор, конечно, о многом догадывался, но, как умный человек, не подавал вида, ведь через постель супруги наилучшим образом устраивались самые пикантные дела, например с поставками ливанского кедра. Да и кто знает, может быть, это был и не брак в общепринятом смысле, а всего лишь взаимовыгодный союз двух оборотистых и ловких людей, ведь Клавдия, несомненно, была женщиной умной. Иногда она позволяла себе немного расслабиться, так сказать, в узком кругу, в который некоторое время назад был допущен и Юний. Иметь любовником популярного гладиатора считалось весьма престижным среди донельзя распущеной римской знати, а Юний, ко всему прочему, оказался еще и красив, что не могло не понравиться Клавдии.

Ворота дома открылись, едва только гладиатор к ним подошел, – раб-привратник наверняка наблюдал за улицей. Обернувшись, Рысь попрощался со стражниками и, кивнув привратнику, направился в дом. В бассейне атриума плескалась вода, отражая звездное небо, ветви посаженных в кадки экзотических кустов и деревьев переплетались в черное кружево, подсвеченное масляными лампами. Из атриума гость сразу же прошел в просторный таблиниум с накрытым столом и тремя ложами – юноша уже знал, что хозяйка никогда не встречает его лично, а лишь зовет к себе после ужина. В одиночестве есть не очень-то хотелось, да это было и не в римских правилах – трапезничать одному. К тому же Юний подкрепился сегодня во время беседы с ланистой. Глотнув вина, разбавленного подогретой морской водой, юноша закусил пшеничной лепешкой с оливками и кусочками мяса – оцеллой и, развалившись на ложе, принялся терпеливо ждать. На этот раз, в отличие от предыдущего, ждать пришлось недолго. Сверху, с лестницы, послышались легкие шаги, и гость встрепенулся, услышав тихий зовущий голос. Встав с ложа, он поднялся по лестнице наверх, в спальню с широким резным ложем и золотыми светильниками, источавшими аромат пряных египетских благовоний. Было тепло, даже жарко – в стенах проходили трубы для горячего воздуха. Сама хозяйка встретила гостя полностью обнаженной, если не считать узкой золотой цепочки на бедрах, молча и умело раздела его и властно завалила на ложе. Краем глаза Рысь успел углядеть лежащий на прикроватном столике хлыст. Выходит, опять…

Она была очень красивой, эта холеная знатная дама, – волевое, словно бы выточенное из мрамора лицо без единого изъяна, мягкие, уложенные в замысловатую прическу волосы, большая колышущаяся грудь, широкие бедра, тонкая гибкая талия. И любовью Клавдия занималось очень искусно, даже лучше, чем Юлия Филия, тоже не последняя в этом деле. Получив наслаждение, она не сразу отпустила от себя гладиатора, требовательно сжав его за плечи.

– Я принес тебе подарок, – прошептал Юний.

– Подарок? – Женщина удивленно приподняла тщательно выщипанные узкой дугой брови. – И что же это?

– Вот. – Юноша достал упавшую под стол игрушку-гладиатора.

Клавдия рассмеялась, показав ослепительно белые зубы, – в ней все было само совершенство, – потянулась, словно пантера, и погладила гостя по волосам.

– Надо же, игрушка! – Она поставила подарок на стол. – Ты у меня сам как игрушка, Юний.

«Я знаю», – хотел было ответить Рысь, но вовремя прикусил язык – понимал, такие слова не очень-то понравятся хозяйке.

Женщина снова прильнула к нему, но лишь на миг, словно дразнила, и это доставляло ей радость.

– Сегодня мы будем слушать музыку и танцевать, – улыбнулась она с каким-то подвохом и, хлопнув в ладоши, позвала: – Эй, музыканты!

Юний потянулся к брошенной на пол тунике.

– Э, нет, одеваться не надо! – Клавдия шутливо погрозила пальцем. – Сейчас будет весело.

В комнату с поклонами вошли музыканты – трое юношей младше Рыси с арфами и кимвалами в руках. Их высветленные волосы были тщательно завиты, обнаженные тела лоснились от благовоний и масла.

– Играйте, – приказала им Клавдия и, оглянувшись, подмигнула гостю. – А вот и танцовщицы.

Она снова хлопнула в ладоши, и под ритмичную музыку в комнату впорхнули три девушки, тоже безо всяких одежд – смуглая гречанка, чернокожая эфиопка и белая, как только что выпавший снег, уроженка Оловянных островов.

Обворожительно улыбаясь, девушки встали кругом и, обняв друг друга за плечи, закружились в разноцветном хороводе все быстрее и быстрее, так что Юнию стало больно смотреть на них. Он уже не разбирал, где кто, а видел лишь какое-то мелькание: то белокурые волосы, то лоснящееся смуглое плечо, то белозубая улыбка…