Чтение онлайн

Не крещённым остался народ.

Братской клятвы надёжный хранитель,

Оставался таким до конца,

Но не жаловал новый правитель

Слово дяди и дело отца:

Для ордынцев в пределах литовских

Находились и кров, и еда;

В князе Дмитрие 76 – князе Московском,

Он опасного видел врага.

Укрепляя с ордынцами связи,

Им в угоду злодейство свершил:

Захватил неугодного дядю,

И в застенках с женой умертвил…

Сын Кейстута 77 до власти стремился,

Не считая утраты в борьбе –

С ним Ягайло решил примириться

Посадив того княжить в Литве.

В многочисленных битвах сражались,

Продвигая границы Литвы,

Представители русских окраин

Из Червонной и Белой Руси.

У местечка с названием Грюнвальд 78 ,

Находясь в самой гуще атак,

Три отважных Смоленских хоругви

Не пустили тевтонцев во фланг.

Побежавшие было литвины,

Вновь собрались… Поляки кругом

Обогнули в то время равнину,

Учинив крестоносцам разгром.

– 2-

Зарождение

казацкой сечи

Каждый год по Днепру непрестанно,

по весне, после таянья льдов,

начинали ходить караваны

Боевых и торговых судов.

Замирали с немым восхищеньем,

Перед кем открывалась река:

В гущах леса, в плодовых деревьях

Утопали её берега.

Дар природы с полей собирали

мириады пчелиных семей;

В малых реках воды не хватало

Для, идущих на нерест, лещей.

Городов не имелось в округе,

но встречалось немало людей:

Подымались дымки смолокурен,

вёл пастух к водопою коней.

Ниже Киева, вдоль по теченью,

Судоходные в те времена,

На четыреста вёрст в отдаленьи,

Начинались пороги Днепра.

Лишь последний, у волчьего Горла 79 ,

Нёс погибель в бурлящей воде –

Все суда приходилось по брёвнам

Пол версты волочить на себе.

За Кичкасом река разливалась,

Подтопляя весной острова;

Меж прибрежных лесов попадались

И луга для прокорма скота.

Незавидна холопская доля!

Кто бежал за пороги Днепра,

Ощущенье пьянящее воли

Сохраняли в душе навсегда.

Там, где жили, держась друг за друга,

Где не резала панская плеть

Плеч бесправного смелого люда,

Зачиналась казацкая сечь.

– 3-

Поход на Кафу

Чуть забрезжилось небо во мраке –

Загремели цепями рабы:

На базаре невольничьем в Кафе 80

Поутру начинались торги.

Конвоиры взялись за работу;

Сластолюбец дукаты считал:

На крупнейший из рынков Европы

Вновь поставили свежий товар.

Спрос особый на ценные вещи,

Выше, чем на волов и коров:

на красивых ухоженных женщин

и детишек обоих полов.

Прочих к жерди по десять вязали

И в высокий сгоняли вольер;

Крепких юношей оптом сбывали

Капитанам турецких галер.

Не лечились ни язвы, ни хвори;

Окупались едва старики –

Пожилой да калеченный стоил,

До полпуда пшеничной муки.

Их отцы сыновьям отдавали,

что готовились войнами стать,

И на плоти живой обучали,

Как сподручней врагов убивать.

Жили многие хуже собаки,

Уповая на милость господ,

Оттого-то в бессилье и страхе

Ждал утра обречённый народ…

Где-то рядом из пушки пальнули…

Пробежал без чалмы янычар…

По булыжникам цокали пули…

Подстрелённый от боли кричал.

В то же время и в затхлой клоаке

Души пленников сжались в кулак;

Доносилось: “Казаки, казаки;

Нас помилуй великий Аллах!”

Не напрасно, тревоги не пряча,

о спасеньи молился народ:

Кошевой атаман Сагайдачный 81

С запорожцами вышел в поход.

Подобравшись вплотную, украдкой,

Фальконетный 82 устроил обстрел,

И в короткой безжалостной схватке

Сжёг заслон из турецких галер…

Толпы пленных живы, невредимы,

Из неволи вернулись домой;

Позади догорали руины:

Мёртвый город сровнялся с землёй.

– 4-

От братоубийства к

“золотому покою”

Духом вольности Сечь привлекала –

Вин и мяса хватало сполна;

Дисциплину держать помогали

Братский кодекс, разбой и война.