Рука
Шрифт:
— Как-нибудь на днях поговорим, — сказал он мне.
Шли годы, а он так и не поговорил со мной. И я не был на него в обиде.
Рэй — другое дело, мы с ним однолетки, почти одного происхождения и вместе учились в Йеле, где я проявлял куда более блестящие способности, а вот потом он стал влиятельной шишкой на Мэдиеон-авеню, тогда как я всего-навсего — скромный адвокатишка в Брентвуде, штат Коннектикут.
Рэй выше меня, сильнее меня. В двадцать лет он уже умел смотреть на людей так, как смотрит на них старый Эшбридж.
Мне встречались и другие люди их породы. Они попадаются и среди моих клиентов. Мое отношение к ним колебалось в зависимости от обстоятельств и настроения. Иногда я убеждал себя, что восхищаюсь ими, в другие дни признавал, что завидую.
Но теперь-то, сидя на скамейке, я открыл, что всегда испытывал к ним ненависть.
Они пугали меня. Они были чересчур сильны для меня, или, вернее, я был слишком слаб для них.
Помню тот день, когда Рэй познакомил меня с Моной. На ней было мини-платьице из черного шелка, под которым угадывалось все ее трепетное, как бы отдающееся вам тело.
— Почему такая досталась не мне?
Мне — Изабель. Ему — Мона.
Я потому именно и выбрал Изабель, что никогда не мог осмелиться обратиться к таким, как Мона или Патриция, а именно к женщинам такого сорта меня влекло до потери сознания.
Ветер так неистовствовал, что я думал, вот-вот он сорвет с сарая крышу. Дверь уже сорвало с одной из петель, и она косо свесилась набок, глухо стуча о стену.
Снег беспрепятственно врывался в дверной проем и уже подбирался к моим ногам, а мысли все текли, как в бреду.
«Я убил тебя, Рэй… «.
А что если я пойду и скажу двум женщинам, сидящим сейчас в теплом доме, освещенном мягким светом свечи:
— Я убил Рэя…
Они не поверят мне. Не тот я человек, который способен убить Рэя или кого бы то — ни было.
И тем не менее я это сделал и испытывал физическое удовлетворение, похожее на сильное опьянение.
Нужно подняться. Я же не обязан торчать здесь всю ночь. Кроме того, я промерз насквозь и испытывал страх за свое сердце. Я всегда боялся, что оно вдруг перестанет биться.
Я нырнул в снег, который хлестал меня по лицу, по груди: ноги глубоко увязали в нем. С большим трудом удавалось мне вытаскивать их из снега.
— Рэй!..
Только бы не сбиться с дороги. Дома абсолютно не было видно. Я постарался сориентироваться, теперь надо идти прямо.
А что если Рэй уже сидит с женщинами в гостиной, у камина? Я представил себе, как они посмотрят на меня, словно на призрак, и скажут:
— Где ты так долго бродил?
Эта мысль напугала меня, но и придала силы. Наконец я наткнулся на стену дома я стал шарить по ней, отыскивая дверь. Они не слышали, как я подошел. Когда я открыл дверь, прежде всего мне бросились в глаза горящие в камине поленья, потом я увидел, что кто-то сидит в кресле, кто-то, на ком был светло-голубой капот Изабель. Но это была не Изабель, а Мона.
— Где она?
— Изабель?.. Она пошла приготовить что-нибудь перекусить… Но…
Доналд?
Она почти вскрикнула:
— Доналд?
Но не встала с кресла, не посмотрела на меня. Она уставилась на огонь камина. На ее лице не отражалось никаких чувств, разве что недоумение.
Совсем тихо она проговорила:
— Вы не нашли его?
— Нет…
— Вас не было так долго…
До нее начал доходить смысл произошедшего.
— Но ведь он сильный, — сказал я, — куда более сильный, чем я…
Возможно…
— Возможно — что?..
Стоит ли лгать? И как смог бы Рэй найти дорогу среди этого снежного, ледяного океана?
Вошла Изабель, в одной руке она держала все тот же канделябр, в другой — тарелку с сандвичами. Взглянув на меня, побледнела, лицо у нее вытянулось.
— Ешь, Мона…
Через какое время умирает человек, погребенный в снегу? Еще часа три-четыре — Ты пыталась звонить но телефону? — спросил я у Изабель.
— Линия не работает…
Глазами она показала мне на транзистор.
— Каждые четверть часа сообщают сведения… Видимо, ураган захватил район от канадской границы до Нью-Йорка… Почти всюду не работает ни электричество, ни телефон…
Как бы машинально она добавила:
— Рэй должен был держать тебя за руку. Мы с Моной все время шли, держась друг за друга…
— Он шел справа от меня, совеем близко…
Мона не плакала. Она держала в руках сандвич и в конце концов откусила от него.
— У тебя найдется что-нибудь выпить, Изабель?
— Хочешь пива? Или спиртного? Я не могу приготовить ничего горячего, плита у меня — электрическая.
— Виски…
— Доналд, ты тоже должен принять ванну, позже вода остынет…
— Это правда. Отопление на мазуте вышло из употребления. Все у нас теперь электрическое, даже часы, за исключением старинных — в спальне.
Теперь я понял, почему на Моне был капот Изабель. Жена заставила ее принять ванну, чтобы согреться.
— Ты дошел до машины?
— Да…
Снова меня охватил страх. А что если Рэй, блуждая в снегу, набрел на машину? Самое благоразумное с его стороны было бы тогда укрыться в ней и забаррикадироваться там, пока не рассветет.
Наш дом — ферма «Желтая скала» — находится не на трассе. К нам ведет отдельная дорога длиной примерно с полмили. А ближайшие соседи живут в миле от нас.
— Насколько я знаю Рэя… — начала моя жена.
Я с интересом ждал окончания ее фразы.
— …он выпутается.
Я — нет, а он — да. Потому что это — Рэй. Потому что он — не какой-нибудь Доналд Додд.
— Что же ты не идешь в ванную? Возьми свечу… Их надо экономить и не зажигать сразу больше одной. Здесь нам и от камина достаточно светло.