Чтение онлайн

— Н-нет… мне кажется, Филипп действительно ничего такого не употреблял. Он слишком правильный для этого — даже не курил! Конечно, как все мальчишки, в классе пятом он попробовал курить, но чуть не отравился. Наверное, если бы родители устроили бурю с истерикой, он бы никак не прореагировал, но они просто рассказали, как никотин влияет на организм. В общем, сразу почувствовав на своей шкуре все прелести действия никотина, Филипп больше сигареты в рот не брал. А вы говорите про наркотики. Да он их как огня боялся.

И у меня были веские причины этому верить: в доме не нашлось даже пепельницы! Поэтому нам с Аленой пришлось стряхивать пепел в блюдце. Но кроме сигарет и наркотиков было еще одно неясное звено в смерти Филиппа — коньяк. «Если он не курил, это не значит, что и не пил. Между прочим, в той квартире, где умер Филипп, недопитая бутылка „Наполеона“ стояла», — вспомнила я и спросила Туманову про алкогольные пристрастия брата.

— Очень редко, только в компании близких людей и по большим праздникам, он пил красное вино, — сразу же ответила она. — Любимое «Мерло» или иногда «Каберне». Татьяна Александровна, а разве это так важно? — удивилась девушка.

— Как он относился к дорогому коньяку? — продолжила я свой «допрос с пристрастием».

— Крепкие напитки он не пил, а тем более — дорогие, — тихо ответила Аленка и страшно наивно спросила, как бы отметая возможные сомнения: — Думаете, он стал бы хвататься за любую работу, если бы потом спускал деньги на выпивку?

Конечно, на это я могла бы привести миллион возражений, но мнение самой Алены мне было предельно ясно. Впрочем, можно ведь посмотреть на проблему и с другой стороны: если своих денег нет, это еще не означает, что при случае любой из нас откажется от хорошего напитка. Наоборот — редко кто откажется, особенно мужчины. «На халяву и уксус сладкий» — недаром так говорят в народе. Но есть еще несколько случаев, когда не выпить просто нельзя. Например, если приходит друг. А что, вполне же мог прийти к Филиппу кто-то хорошо знакомый и принести с собой бутылку «Наполеона», мелькнула у меня внезапная мысль.

Чтобы убедиться в этом наверняка, мне необходимо было знать круг общения Филиппа Туманова помимо работы. Как я уже поняла, он не слишком близко контактировал с сослуживцами. Решив уточнить на всякий случай, были ли у него друзья среди художников, я внезапно получила приглашение посетить мастерскую художника.

— Так у Филиппа была своя мастерская? — удивилась я.

— Конечно, здесь же просто негде развернуться, — показала Аленка вокруг. — А ему надо было не только рисовать узоры на шкатулках, но и писать картины. Хотите посмотреть?

Отказать себе в этом удовольствии я, конечно, не могла: убедившись своими глазами в том, что у погибшего брата Алены был прекрасный художественный вкус, о чем свидетельствовал интерьер его квартиры, я, естественно, хотела увидеть и «святая святых» Филиппа — его мастерскую. А кроме того, мне и как детективу просто необходимо было увидеть помещение, где часто бывал убитый. Осмотр мастерской не менее важен, чем осмотр квартиры.

Мы с Аленой быстро ополоснули чашки под краном и вышли на улицу.

Так как кофе и сигаретами желудок обмануть трудно, я остановила машину у ближайшего бистро, мы с Аленкой перекусили гамбургерами и горячим шоколадом. Бармен довольно странно посмотрел на нас, когда мы сделали заказ, но лично мой пищеварительный тракт отреагировал на такое дикое сочетание вкусов очень даже положительно. На лице Тумановой я вроде бы тоже не увидела судорожных спазмов.

Стараясь не уронить достоинство частного детектива, я сделала вид, будто собираю важные улики: отправила в полиэтиленовый пакет остатки гамбургера, которые предназначались для бездомной кошки, каким-то образом поселившейся в нашем подъезде. Алена с невозмутимым лицом проделала ту же процедуру. Очевидно, из солидарности. С гордо поднятой головой мы, приятно сытые, а главное — очень довольные, вышли из-за столика и направились к выходу из бистро. Я при этом почти не хромала, и мне совсем не было стыдно за собственные поступки.

Я вообще считаю, что свои желания, даже кажущиеся странными, надо удовлетворять хотя бы изредка. Иначе они ведут к стрессам, комплексам и нервным срывам. К тому же дикое сочетание изысканного шоколадного вкуса с примитивным от гамбургера доставило мне не столько вкусовое удовольствие, сколько то, что наш заказ привлек к нам внимание окружающих. Похоже, Аленка тоже чувствовала себя в своей тарелке, поэтому от легкого и вкусного обеда я получила максимум положительных эмоций.

Мастерская тоже поразила меня. Не запущенностью в виде паутины и абсолютного хаоса, а своими огромными размерами. Она занимала трехкомнатную квартиру в обычном жилом доме на окраине Тарасова.

— Филипп всегда говорил, что для творчества необходимо большое пространство, — объяснила Алена. — Здесь несколько отдельных помещений, и в каждом царит свой дух, особое настроение. К тому же совсем недалеко отсюда лес и речка, Филипп там часто рисовал… И еще, здесь очень дешевые квартиры, — улыбнулась она. — Раньше он снимал эту квартиру, еще когда учился, так что практически постоянно здесь жил. После смерти родителей мы разменяли нашу четырехкомнатную квартиру. Я хотела, чтобы все было поровну, но он настоял на этом варианте. Действительно, это была очень выгодная сделка — даже без доплаты.

— И тогда здесь он устроил свою мастерскую? — подсказала я.

— Да, ему здесь всегда нравилось.

Кое-что в характере творческой личности Филиппа мне уже было понятно. Жаль только, что к раскрытию самого преступления это не имело практически никакого отношения.

То, что Филипп — продолжатель традиций Сальвадора Дали, я поняла сразу, еще когда с интересом разглядывала картины, на которых было изображено нечто непонятное. «Чудны дела твои, господи», — усмехнулась я, ловя в объектив фотоаппарата очередной шедевр.

Решение запечатлеть сюжеты некоторых картин пришло ко мне сразу: если сама я не сильна в трактовке сюрреалистических символов, то вполне могу попросить об этом своих друзей-художников. Эта работа просто зачаровала меня: с полотна смотрела вдаль черноволосая смуглая девушка, похожая на Алену, а совсем непримечательный мужичок стоял на возвышении и произносил какую-то пламенную речь. По характерным признакам я догадалась: «Наполеон». Не коньяк, конечно, а историческое лицо. Но никакого ключа к разгадке мне это знание не давало, потому что убийца на полотне изображен не был.