Чтение онлайн

Мы еще немного поговорили с Сергеем Емельяновичем о вещах совершенно посторонних, а потом перешли к главной теме:

— Вам, наверное, эти трещотки уже сказали, что я со своей Линдой каждый день в одно и то же время прогуливаюсь, мешаю им дурацкие фильмы смотреть, — начал он неторопливо, поглаживая умную собаку по голове.

Я кивнула, так и не сумев хорошо замаскировать улыбку, — со здравым смыслом, как и с чувством юмора, у моего собеседника было явно все в порядке. А старичок продолжал, тоже улыбнувшись:

— Я ведь поначалу очень мучился от трескотни своих шумных соседок, а потом придумал очень эффективное средство от их сплетен — Линду научил подавать голос, как только они открывают рот. Теперь эти сороки стараются держаться от меня подальше.

Я опять не удержалась от смеха: конечно, ни одна женщина не простит того, что ее грубо перебивают. Да еще кто — собака! Теперь было ясно, почему все бабуськи бедного деда ненавидят. И я живо представила себе негодование подъездных старушек на просто нечеловеческое, то есть действительно звериное, собачье неуважение и злостный подрыв их авторитета.

Я чувствовала, что Сергей Емельянович станет важным свидетелем в моем расследовании, поэтому привлекать к его персоне повышенное внимание соседей и особенно — соседок мне не очень хотелось.

— Может быть, поднимемся ко мне? — предложила я, доставая ключи.

— Конечно-конечно, — с готовностью закивал старичок. — Только я Линду заведу домой, она не любит ходить в гости. Да и жену надо предупредить, а то она сразу заволнуется и милицию вызовет, если меня под окнами не обнаружит. Как насмотрится «Секретных материалов», ей всюду одни пришельцы мерещатся, — усмехнулся он.

— Четырнадцатая квартира, — напомнила я на всякий случай и направилась к моему новому месту жительства.

Честно говоря, интерьерчик моих соседей Макаровых на фоне квартиры Евгения Романова заметно проигрывал. Еще бы! Здесь уже не только стояла мебель и работал телефон, но даже холодильник был до отказа забит едой. «Ничего себе!» — присвистнула я, вспоминая настойчивые просьбы Евгения обязательно воспользоваться этими запасами.

Впрочем, особенно стесняться я и не собиралась, поэтому тут же отправилась на поиски кофе, который я не прочь выпить всегда и везде и которого в моем понимании никогда не может быть много. После нескольких минут бесплодных поисков я пожалела, что не завернула по пути в ближайший супермаркет, потому что в меню романовского дома он явно не предусматривался. Честно говоря, все плюсы квартиры сразу как-то померкли в моих глазах, уступив место тихой грусти, причиной которой и было отсутствие хотя бы маленького пакетика с зернами.

Несмотря на то что кофемолка и кофеварка сразу попали в поле моего зрения, в кухонном шкафчике, к моему величайшему сожалению, я нашла только растворимый «Нескафе». В задумчивости опустившись на стул и растирая ногу, в которой снова появилась пульсирующая боль, я задумалась. Так мы далеко не уедем! Я уже поняла, что моя больная конечность служит в некотором роде барометром: когда дела идут успешно, я про нее буквально забываю и она ничуть не болит. Но стоит только начаться каким-нибудь трудностям или неприятностям, как к ним добавляется еще и боль.

Я все-таки постаралась не слишком заострять на этом внимание и сосредоточилась на мыслях о расследовании. В любом, даже самом запутанном деле можно найти слабое звено. Но мне сейчас только предстояло его вычленить, поэтому выпить кофе было просто необходимо. С плохо скрываемым отвращением я насыпала в чашку быстрорастворимого порошка и залила кипятком. Попробовав получившийся напиток, вынесла свой вердикт: «Конечно, не самый худший, но с зерновым ни в какое сравнение не идет».

Через секунду раздался звонок в дверь, и я пригласила в квартиру Сергея Емельяновича.

— У вас тут, наверное, и еды-то нет никакой. Так я пирожков принес, жена с утра испекла, — сообщил он, передавая мне пакет. — И не отказывайтесь, — строго предупредил гость мои возражения, уже готовые сорваться с губ.

— Понимаете, здесь много чего есть, — рассмеялась я, — кроме самого необходимого.

Как оказалось, мой новый знакомый от растворимого кофе тоже был не в восторге, поэтому мы остановили свой выбор на крепком чае. Заварив его в новом сверкающем чайнике, я без долгих предисловий приступила к серьезному разговору:

— Сергей Емельянович, по-моему, вы можете мне в чем-то помочь…

— Конечно, чего ж толочь воду в ступе, — с готовностью отозвался мой собеседник. — Я в тот день вечером собрался с Линдой гулять идти. Как обычно, в восемь. Жена еще чего-то копалась, не могла поводок найти. Пока мы стояли на пороге, наверху дверь хлопнула, и какой-то мужчина по лестнице спустился, нас обогнал. Вот только я его не разглядел особо: вроде бы черноволосый, роста небольшого, в куртке темно-синей, и шапочка на голове черная, вязаная.

«Хм, и это он называет „не разглядел“! — удивилась я, стараясь зафиксировать все подробности в своей памяти. — Если так дальше пойдет, придется его в долю брать». К сожалению, больше ничего особенного Сергей Емельянович не заметил, но даже этого мне пока было достаточно — зимнюю темно-синюю куртку я совсем недавно видела, так что определенные параллели провела сразу. Впрочем, ключом к разгадке замеченная старичком деталь не являлась — такие куртки и вязаные черные шапочки носит половина мужского населения Тарасова. Но все-таки это была зацепка.

Конечно, мы еще некоторое время поговорили о вещах отвлеченных и совершенно посторонних, но через десять минут Сергей Емельянович поднялся и засобирался домой:

— Я пойду, а то жена ворчать будет. Со старухами-соседками я, скажет, не общаюсь, а с молодой и красивой девушкой засиделся.

— Так вы еще тоже не старый, — с улыбкой сделала я ответный комплимент.

— Ну, не знаю… — неожиданно остановился Сергей Емельянович. — Старый не старый, а в глазах иногда рябит. Вот я про мужика сказал в темной куртке, который меня обогнал… Так потом, когда мы с Линдой вокруг дома разок обошли, я вроде опять увидел, что он из нашего подъезда вышел. Может, забыл чего, а может, мне привиделось. Глаза сдавать стали, — пожаловался он. — Скоро и молодых красивых девушек начну путать с трещотками, которые сериалами упиваются.