Чтение онлайн

В конце холла он увидел небольшую стеклянную панель, зажатую между рядами почтовых ящиков и шахтой лифта. Он подошел туда и заглянул в окошечко. Женщина-оператор что-то говорила в микрофон переговорного устройства с одним наушником, говорила быстро и оживленно. Это была явно дружеская беседа, а не разговор оператора с клиентом. Питер постучал по стеклу – женщина прервала разговор и отодвинула стеклянную задвижку окошка:

– Слушаю вас, сэр.

– Мне нужно связаться с мисс Максвелл. Прошу вас, соедините меня с ее квартирой. Дело срочное.

Реакция оператора была такой же странной, как и поведение швейцара. Впрочем, может, и не совсем такой, но все же необычной: она почему-то заколебалась и смутилась.

– Мне кажется, мисс Максвелл нет дома, – сказала она.

– Вы будете знать это точно, если позвоните ей.

– А вы спрашивали швейцара?

– В чем дело? – Питер вдруг понял: эти люди выполняют чье-то поручение. – Позвоните ей.

Как и следовало ожидать, никто в квартире Филлис на вызов с коммутатора не ответил. Ждать было просто бессмысленно, и Ченселор, быстро выйдя на улицу, обратился к швейцару:

– Хватит валять дурака. Вы должны мне что-то передать? Что?

– Видите ли, дело деликатное.

– Говорите!

– Она описала вашу внешность, сказала, что вас зовут Ченселор. Если бы вы явились часом раньше, то я должен был бы передать, чтобы вы пришли в одиннадцать, что мисс Максвелл звонила и сказала, что придет в это время.

Питер взглянул на часы:

– Ладно, сейчас почти одиннадцать. Что же будет тогда?

– Подождите немного. Хорошо?

– Нет, не хорошо. Говорите сейчас, или вам придется сказать все мне и полиции.

– Ну ладно. Какого черта, всего-то несколько минут! – Швейцар сунул руку в карман пальто, вытащил конверт и протянул его Ченселору.

Питер бросил взгляд на швейцара, потом на конверт. На нем была написана его фамилия. Вернувшись в холл, к свету, он вскрыл конверт и вынул из него письмо.

Дорогой Питер!

Простите, что сбежала от вас. Я знала, что вы станете искать меня. Вы спасли мне жизнь, а в какой-то степени и мой рассудок и заслуживаете объяснения. Боюсь, что оно будет неполным.

Когда письмо попадет к вам, я буду уже в самолете. Не пытайтесь разыскивать меня, из этого ничего не выйдет. Несколько лет назад я приобрела фальшивый паспорт, потому что знала: наступит момент, когда мне придется им воспользоваться. И такой момент наступил.

После того страшного звонка по телефону, когда мне сообщили, что я персонаж вашего романа, я попросила в редакции длительный отпуск по состоянию здоровья. Мой шеф, по правде говоря, не очень возражал – в последние месяцы мою работу нельзя было назвать особенно удачной.

Решение уехать не было внезапным. Об этом я подумывала давно. События сегодняшнего вечера сделали это решение необратимым. Каковы бы ни были мои проступки, они не столь тяжелы, чтобы платить за них жизнью. Моей, вашей или еще чьей-либо. Не могут они никоим образом и компрометировать мою профессиональную деятельность.

Но моя работа оказалась скомпрометированной. Правда, которую должны знать все, подвергается гонениям. Уцелеть удалось (кто знает, надолго ли?) только благодаря вам. Так продолжаться не может.

Спасибо за то, что спасли мне жизнь. Извините, что я подумала, будто вы заодно с ними. В душе я, с одной стороны, молю вас бросить работу над книгой, а с другой – говорю: «Вы не можете так поступить».

Обо мне вы больше не услышите, мой дорогой мальчик. Я же навсегда сохраню свою любовь и благодарность к вам.

Филлис.

Питер перечитал письмо, пытаясь отыскать в нем какой-то скрытый смысл. Но, находясь под воздействием страха, Филлис выбирала слова очень обдуманно. Страха перед чем? В чем состояли ее «проступки»? Что она совершила или не совершила? Что заставило ее бросить все, чего она достигла в жизни? Это же подлинное безумие.

– Мистер Ченселор, – позвала его оператор, высунувшись в окошко коммутатора, – вас к телефону.

Филлис? Может, она передумала? Он бегом проскочил холл и схватил трубку.

Это была не Филлис Максвелл, а Элисон:

– Произошло что-то страшное. Тебе звонил мужчина из Индианаполиса. Он взбешен. Звонил из аэропорта. Намеревается вылететь в Вашингтон.

– Кто он?

– Некто Бромли. Он грозил, что убьет тебя.

…Кэррол Куинлен О’Брайен взял у дежурного внутренней охраны журнал учета посетителей и поблагодарил. Двери подъезда со стороны Пенсильвания-авеню уже закрыли. Теперь список лиц, входивших и выходивших через этот подъезд, подлежал анализу и отправке в главное бюро пропусков. Там всех, кто входил в ФБР и выходил оттуда, зарегистрируют.

Именно запись в журнале учета посетителей, как считал О’Брайен, положила начало всему этому кошмару и послужила сигналом быстрого падения его авторитета в глазах руководства ФБР.

Четыре месяца назад среди записей, сделанных вечером 1 мая, он обнаружил три фамилии – Сэлтер, Крепс и Лонгворт. Две первые являлись псевдонимами, а третья принадлежала агенту, ушедшему в отставку и проживавшему на Гавайях, точнее, на острове Мауи. В тот вечер эти трое неизвестных проникли в здание. На следующий день Гувер умер и бесследно исчезли его досье. О самих досье постарались поскорее забыть, как о наследстве дьявола, которое никто не хотел откапывать.

И тогда О’Брайен начал осторожно задавать вопросы тем, кто, по его мнению, готов был ему ответить. Сотрудникам бюро, чьи чувства, как его собственные, а может, даже сильнее были оскорблены в последние годы деятельности этой организации. В бюро он поступил четыре с половиной года назад. Юрист по образованию, он участвовал во вьетнамской войне, служил в армейской разведке. Попал в плен к вьетконговцам, бежал из лагеря и вернулся в родную Калифорнию героем. Даже принимал участие в параде героев. Его вызвал в Вашингтон и наградил сам президент, а Гувер предложил ему работу в отделе по связи с населением. В бюро О’Брайен старался держаться с достоинством, которого явно не хватало многим его представителям. Со временем все это должно было сослужить службу Куину и он мог рассчитывать на хорошую карьеру в министерстве юстиции.