Чтение онлайн

Капитан согласно наклонил голову. Действительно, служба контрразведчика не терпит душевных недомоганий, не рассчитана от "А" до "Я". Приходится забыть об умершей жене и похищенном сыне.

— Слушаю, Серафим Всеволодович.

— Записывать не надо, — предупредил полковник, отбирая у капитана служебную тетрадь. — Мало ли что случается.

Опять же — не возразить. В прошлом месяце у майора Синятина исчезла такая же совсекретная тетрадь. Искали вначале всем отделом, потом подключилось все управление. Так и не нашли. Злые языки твердили: вынырнула злополучная тетрадка аж в Вашингтоне, за нее на кодированный банковский счет Синятина положена солидная сумма. Но слухи есть слухи, их к делу не подошьешь, приговора не огласишь. Работает пока майор, трудится. Правда, с понижением, в недрах пресслужбы. Охмуряет жерналистов. Бледный стал, жалуется на сердце.

Случись такое с Баяновым — часа не проживет: либо инфаркт «пропишут», либо прободение. Госкиллеры строго засекреченны от всех, кроме генерала, полковника и куратора. Напоминают гранату с выдернутой чекой.

— Группе, которую вы курируете, поручается сложнейшая операция. Руководство получило негласное… негласное, — повторил он, грозя неизвестно кому пальцем, — приказание ликвидировать одного человека. В подробности не стану вдаваться и вам не рекомендую это делать. Генерал-лейтенант, депутат Думы, видный политик, изрядно портяший нервы президентской команде. И не только ей. Поэтому все сделать нужно предельно аккуратно и… чисто. О задании знаем только мы трое. К сожалению придется довериться Собкову. Не обойтись. Но самый краешек, без подробностей и причин. Всем остальным боевикам — ни звука… Правильно излагаю, Юрий Львович?

— Все точно, Серафим Всевлодович. Кратко и понятно.

— Вот именно, — невесть чему порадовался генерал и снова повернулся к Баянову. — Теперь заключительный этап. Во избежания огласки, группа после удачного покушения прекращает свое существование. Исключение — супруги Виковы. Во первых, жалко прекрасную семью, во вторых, они у вас новички, им мало что доверено, наконец, в третьих, кто-то ведь должен остаться для того, чтобы… оплакать остальных… Надеюсь, вы меня понимаете?

Еще бы не понять! Боевики попросту исчезнут. Вместе со знаменитым терминатором. Уберут друг друга. Будто пауки в банке. Оставшегося уберет «прекрасная семья». Последним «испарится»… куратор.

До чего же толковое решение! Докопаются писаки — наивно распахнутые глаза Наседки, насмешливая гримаса Грызуна. О какой-такой преступной группе идет речь? Очередной жаренный фактик придумали, господа журналисты? Не получится! Служба безопасности России стояла, стоит и стоять будет на страже правового государства. Закон превыше всего. Копайтесь, ищите, все наши архивы — к вашим услугам, все равно ничего криминального не найдете!

И не найдут дотошные журналисты ни одной записи, ни одного живого свидетеля. Ибо они, эти свидетели, к тому времени будут лежать в могилках под чужими фамилиями и именами. Возможно — под своими. Героическими. А в архивах — ни одной бумажки, ни одной фразы о безвременно почившей группе.

Отказаться? Очередная и, наверняка, последняя глупость немолодого капитана! Отказом Николай Семенович просто ускорит свой конец. Машина запущена, крутятся шестеренки, проворачиваются валы — не остановить. В фарш превратят, в соки. Надо срочно искать другие пути — бесследно исчезнуть, раствориться. Вместе с Петькой.

Интересно, как отреагирует на новое задание Собков? Вот у него не заржавеет — откажется. Нет, не должен. Киллер сидит на крепком поводке. К помилованной жене присоединилась приемная дочь…

Кузнец начисто лишен наивности, свойственной мягкотелым интеллигентам. Зато жестокость и подозрительность заменяет ему все другие чувства. Освободив похищенного сына фээсбэшника и провозгласив вечный мир, он ни на минуту не сомневался в том, что мира не будет. Страшный киллер ни за что не успокоится до тех пор, пока не отправит знающего его авторитета на тот свет. Вслед за бывшим его боссом Глобусом. И Рембо.

Значит, горбоносого нужно опередить. Собрать всех своих пехотинцев и напасть на жилой дом в Куликово? Не годится. Судя по всему, терминатор повязан с ментами и госбезопасниками, разборка с ним означает схватку с правоохранительными органами, исход которой предрешен.

Убрать ментовскую подстилку нужно осторожно и по возможности случайно. Типа неудавшегося покушения на берегу озера, только с другим исходом. Придется снова прибегнуть к помощи Сусанны. Она — единственная ниточка между авторитетом и Собковыи. Скажем, снова, но уже более настойчиво, пригласит горбоносого красавца в гости. Не слушая отговорок, пропуская мимо ушей ссылки на занятость и прочую дребедень. Женщина же она, в конце концов! День рождения, именины, годовщина со дня окончания института, получение премии за научные достижения — все годится.

Нет, нет, в квартире кандидата наук «гостя» не тронут. Опасно. А вот когда он в подпитии, расслабленный женскими ласками, отправится на покой

— подстеречь и приколоть…

И вдруг Кузнец вспомнил — Сусанна вот уже две недели не появляется ни в его офисе, ни на квартире. И не звонит. Странно.

— Сова! — заорал авторитет в сторону открытого окна. — Опять спишь, падла?

Черт его дернул заночевать у телки. Надо бы вызвать ее в офис и там насладиться. В кресле или на диване. Алкоголь затуманил мозги. Забыл острый, режущий взгляд Собкова, его руки, сжатые в кулаки. В офисе — охрана, телекамеры, колючка. А здесь — один сонный Сова. Господи, сделай так, чтобы обошлось!

Вика зашевелилась, не открывая глаз, замяукала.

— Ну, что ты раскричался, милый? Ночь ведь, все спят…

— Молчи, сучонка, пока не сыграл на твоих фуфелях реквием!

Спать малолетка любила. Ни храпа, ни успокоительного ровного дыхания. Впечатление — рядом лежит не живая телка — мертвяк. Кузнец давно бы сменил ее на более фигуристую и сдобную деваху, но ему по душе поведение телки во время секса. Она визжала, царапалась, с такой энергией прыгала под любовником — простыни сползали на пол.

Стареющему мужику это нравилось. Чувствовал — сопостельница получает наслаждение, значит, в нем еще бурлят мужские силы. Но любую бабу нужно держать в покорности. Поэтому и накричал, и пригрозил. Пусть знает свое место.

Но особо накалять атмосферу не стоит. Поэтому Кузнец поощрительно похлопал телку по обнаженной упругой попке. Спи, дескать, пока я добрый. Заорал еще громче.

— Сова!

Наконец, сонный телохранитель прибежал со двора, где сторожил «мерс». Втиснул набитый дерьмом живот в приоткрытую дверь. Подобострастно доложил.