Чтение онлайн

Именно такая сумма лежала в бумажнике киллера. Рано утром Люба обследовала его карманы, увидела — всего двести долларов. Сожалеюще поморщилась. По ее мнению, настоящий мужчина не имеет права выходить из дома без куска зеленых. В противном случае — несчастный бомж, жалкий нищий.

Когда утомленный бессонной ночью любовник проснулся, она показала ему пустой бумажник, кокетливо улыбнулась и вложила в него стопку зеленых.

— Так… Стыдно, Сереженька, выходить на улицу с жалкими грошами. Тем более, блин, сибирскому предпринимателю. Не позорь свою женушку.

Когда-то ему пришлось занимать у любовницы деньги на междугородний разговор по телефону. Стыдился, ежился, оправлывался. А теперь спокойно принял подачку. Изменился российский терминатор, побила его жизнь об острые и тупые угла, почистила крупным наждаком, избавила от интеллигентной неловкости.

— Спасибо, Любонька. Считай — взял в долг…

Когда через полчаса Валера спустился в холл, решение уже было принято. Собкову всегда приятно выглядеть благодетелем. Это возвышает его, придает этакую значимость.

— Хозяйка разрешила, — об"явил телохранитель, усаживаясь рядом с коротышкой. — Подожду здесь.

— Никаких ожиданий! Возьми пять кусков и жми к врачам. Понял?

Парень недоуменно поглядел на человека, который разбрасыватся купюрами. Не привык он к сочувствию. А тут хозяйкин любовник протягивает ему немалые деньги, ничего не требуя взамен. Просто дарит и — все. Поневоле растеряешься.

— Бери, бери, — более мягко попросил Александр. — Мне будет худо — ты поможешь… Не откажешься ведь?

— Не откажусь…

Глядя в окно на свой «мерс», коротышка задумчиво улыбался. То ли одобряя поступок хозяйкиного хахаля, то ли осуждая его.

Собков успел расщифровать почти всех обитателей особняка. А вот Феликс

— еще неразгаданная загадка. Иногда кажется — обычный водитель, иногда — шестерка для особых поручений, нередко — ментовский «рыбак». Так кто-же он на самом деле?

Именно о непонятном коротышке думал киллер, шагая к машине. Ибо самое страшное в его жизни — неопознанные, не просвеченные люди. Приходится пробираться в их нутро предельно осторожно, старательно обходя опасные места. Типа минера на поле, усеянном замаскированными зарядами: неверный шаг, непродуманное движение — смертельный взрыв…

Теплый майский день омыт утренним освежающим дождем. Воздух, будто процежен через мощные «фильтры», насыщен ароматом цветов. Дышится легко и радостно. Прохожие кажутся добрыми, девушки — красавицами. Жизнь — прекрасной. Правда, взятой взаймы. Настоящая — на средиземноморском берегу.

Собков, наконец, отправился к офису Ганса. Хватит растрачивать силы на секс, пора заняться выполнением заданий Монаха. Ибо ликвидация кавказца

— первый шаг к возвращению на берег теплого моря, в блаженное безделье. Он ехал не на общественном транспорте — на подаренном любовницей «фиате». Медленно, осторожно, будто проверял и машину и себя. Послушно останавливался перед красными зрачками светофоров, аккуратно включал и выключал повороты, следил за скоростью.

Ехал и размышлял. О предстоящем разведочном визите.

Мимо, мигая проблесковым маячком, проскочил милицейская патрулька. За ней несколько тяжеловесных, бронированных, легковушек. В них — либо правительственные чиновники, либо политики высокого ранга, либо миллиардеры.

Все равно — ворюги! Собков презрительно поморщился, словно в рот попало что-то нес"едобное. Сейчас в России воруют все, разница только в количестве и в возможностях. По сравнению с пассажирами черных лимузинов с флажками и без флажков, киллер видит себя безобидным ангелом.

Каждый зарабатывает на жизнь как может. Только оплата разная. Бомж стащит бутылку пива — осудят, босс уворует сотни миллионов — чист, как отмытое стеклышко. Даже — герой. А уж повяжут несчастного киллера — смерть либо пожизненная каторга.

Не посмотрят на то, что осужденный не воровал и не грабил, не брал заложников, не мучил их средневековыми пытками. Наоборот, очищал общество от гнили, расползающейся ядовитой плесени.

Собков искренне уверен в своей нужности. В роли своеобразного санитара. Ни разу на мушку его оружия не попадались политики либо честные предприниматели, всегда — главари преступного мира, которых он мастерски выбивал из колоды. Разве их ликвидация не благое дело, за которое нужно вешать на грудь ордена, а не преследовать, как охотники преследуют дичь?

И все же, в конце концов, его повяжут и отправят на зону.

Нет, нет, никаких промедлений — разделается с Гансом, наведается в Армению, достанет Бестана и — домой! Окунуться в теплое море, посидеть за бутылкой слабенького сидра в небольщом бистро соседней деревушки, возвратившись домой, пошлепать Жанну-Анну по кругленькой попке и прошептать на алеющее ушко приглашение посетить его спальню.

Не жизнь, а настоящий рай, из которого он, дурень этакий, умудрился сбежать…

Берлога кавказского предпринимателя располагается в обычном жилом доме на первом этаже. Если говорить более точно — в полуподвале.

Первый осмотр — ознакомительный. От входа в дом семь ступеней вниз. На площадку, покрытую выщербленными керамическими плитками, с панелями, расписанными нецензурщиной, выходят две двери, оббитые железом. Какая из них ведет в офис Ганса и что прячется за второй предстоит выяснить. Окна наглухо закрыты тяжелыми портьерами, которые, похоже, никогда не раздвигаются.

Позади дома участок, густо засаженный деревьями и кустарником, среди зелени прячутся детские площадки, песочницы, качели. Там же стоят несколько лавочек — для мамаш и старичков-пенсионеров.

Со стороны главного фасада — несколько хилых деревьев, небольшая площадка для автомашин. Дом стоит не на красной линии — в некотором отдалении, что и хорошо и плохо. Если киллер решит «работать» рядом с офисом, уходить придется дворами. Не мешает обследовать и этот маршрут.

Отлично! Замаскированный мусорными ящиками и деревьями проход ведет в соседний двор, откуда легко пробраться в небольшой переулок. А там уж — в зависимости от обстановки — либо воспользоваться заранее припаркованным «фиатом», либо пробежать метров двести до автобусной остановки, либо перейти переулок и скрыться в доме напротив.