Чтение онлайн

Седоголовый раскинул руки и двинулся навстречу. Но лицо осталось по прежнему замкнутым, безулыбчивым. Будто руки и физиономия находились на экваторе и Северном полюсе. Жарком и замороженном.

— Боже мой, столько прошло времени, а ты нисколько не изменился! — воскликнул он. Обнимать не стал — остановился в двух шагах. — А я, как видишь, постарел, морщины появились, — провел он пальцем по лбу, «стирая» предательские симптомы старости. — Память начала подводить.

— Зря грешишь…

— Константин Тимофеевич, — визитер поторопился сообщить свое имя и отчество. Которое менял чаще, чем женщины нижнее белье. — Можно — Костя… Знатно ты устроился, Федя, просто завидно. Богатющая вилла в самом престижном районе Франции, собственный пляж, модный «кадиллак». Сейф, небось, забит франками…

— Если я и не нищий, то на пути к бедности, — осторожно поплакался «Ковригин». Намекнул на желательность выгодного заказа. — Здорово поистратился. Одна вилла — несколько лимонов. А дохода, сами понимаете, нету.

— Будет доход, обязательно будет, — с уверенностью знающего свое дело экстрасенса заверил гость. — Базар об этом — чуть позже. По поводу встречи не мешает вздрогнуть.

Он извлек из внутреннего кармана плоскую бутылку. Киллер усмехнулся, отрицательно покачал головой. Не позорь меня, командир: ты — гость, я — хозяин. Значит, мне угощать. Монах все понял и не стал спорить — поспешно возвратил бутылку в карман. Эскадронный славился непомерной скупостью, по этому поводу ходило множество анекдотов.

Собков спрятал понимающую улыбку. Сейчас он покажет скряге настоящее российское гостеприимства!

— Анна!

Служанка впорхнула в комнату. Темная юбчонка подчеркивает упругие бедра, в глубоком декольте блузочки резвятся две серебристые рыбешки выпущенных на свободу грудей. Аккуратные ножки не распяливаются — аккуратно прижимаются друг к другу. Будто охраняют главное сокровище. На пухлых губах гуляет обещающая улыбочка.

— Слушаю, мсье?

— Организуй в столовой приличный стол и постарайся, чтобы нас не беспокоили.

После исчезновения сооблазнительной телки, Константин Тимофеевич в очередной раз развел руками.

— Надо же, какую красотку прибомбил, сластена! Да еще — русскую.

— Француженка. Настоящее имя — Жанна. Анной нарек я. Ностальгия сработала. В доме сразу появился русский запашок.

В ожидании приглашения к столу оба молчали. Сидели на терассе в плетенных креслах возле журнального столика и изучающе поглядывали друг на друга. Ведь после прошлой встречи прошло около десяти лет, мало ли что за это время могло измениться? Вдруг командир «эскадрона смерти» переметнулся к сыскарям?. Или российский терминатор завязал узелок и в качестве доказательства своей преданности отечественной уголовке отдаст на "с"едение" бывшего своего босса?

В криминальном мире и не такое бывает.

Поэтому не поощряются интеллигентное доверие — слишком опасно открываться первому. Лучше подождать, когда это сделает собеседник. То, что встреча происходит не в России, а во Франции, особого значения не имеет — для преступного бизнеса границы между государствами настолько прозрачны — просвечиваются.

Жанна вместе с кухаркой потрудилась на славу. Стол накрыт по всем правилам французского гостеприимства. Крохотные тарелочки, на каждой из них умещается не больше двух столовых ложек салатов либо винегретов. На продолговатых блюдах — рыба во всех видах: жаренная, варенная, тушенная, маринованная, под разными соусами и приправами. На вазах топорщатся виноградные кисти, желтеют и розовеют фрукты.

И все же не хватает российского изобилия. Сейчас бы — разделанную селедочку, отварную картоху с подсолнечным маслом, упругие огурчики, сальцо с горчичкой, поджаренную свининку, грибки, горячие щи, гречневую рассыпчатую кашку, непременные пироги с разнообразной начинкой. А посредине стола водрузить, вместо дрянного французского пойла, пару-тройку запотевших бутылок водки. Даже мутный деревенский самогон пойдет…

— Ничего не поделаешь — Франция, — Монах будто подслушал мысли

хозяина. — Приходится мириться. Вот встретимся в тех же Мытищах — гульнем

во весь разворот.

Весь эскадрон знает: в Мытищах живет очередная любовница командира. Конечно, не первая и, судя по его тяге к подолам, не последняя. Пуля с трудом удержался от очередной улыбки. Поднял тост за процветание совместного бизнеса.

Морщась, отхлебнули из фужеров терпкое молодое вина. Заели персиками.

— Наверно, ты сам догадался, что я отыскал твою виллу не ради того, чтобы хлебать эту дрянь. Вот захватил с собой нашу родимую…

Преодолел все же скупец барьер жадности, насмешливо подумал Александр. Небось, до самой смерти будет хвастать своей непомерной щедростью. А щедрость-то с фокусом. Знает, старый пройдоха, что Пуля не потребляет крепких напитков.

Кажется, сегодня придется нарушить запрет. Всего на пару глотков. Слишком уж таинственный видок у эскадроного.

— Раньше офицеры провозглашали традиционный тост — за дам-с! Но мы с тобой не офицеры-генералы, поэтому давай еще раз выпьем за наш бизнес.

— Давай, — согласился Александр, слегка прикоснувшись краем своей

рюмки к хрусталю Монаха. — За взаимовыгодный! — многозначительно добавил

он.

Выпили. Гость — запрокинув голову, залпом, хозяин с трудом осилил два глотка. Закашлялся, вытер выступившие слезы.

— Насколько я понимаю, ты приехал по делу?

— Правильно понимаешь, дружан. Именно — по делу. Нет желания выполнить парочку заказов? Так сказать, на закуску, — показал он на крошечные тарелочки. — Конечно, не такую… лилипутскую.

Не зря гость преуменьшает важность заказа. Скорей всего, собирается предложить что-нибудь из ряда вон выходящее. Соответственно, поднимет цену. Не особенно высоко, чтобы и киллера заинтересовать и свой карман не слишком потревожить.

Монах усмехнулся. Одними губами — глаза продолжали оставаться серьезными, даже мрачными.

— Думаешь как бы не продешевить? Не штормуй, кореш, не гони волну, на этот раз торговаться не стану. Побазарим, обсудим… Главное: ты поедешь в Россию или останешься на своей вилле? Если поедешь — продолжим базар. Откажешься — с тобой встретится мой посланец.

Тяжеловатый намек на расплату за отказ. Обещанный «посланец» — киллер. Из особой группы эскадрона. Так сказать, внутренняя безопасность, состоящая из узколобых дегенератов, убийц и палачей.

Собков задумался. Не о пустой угрозе — он свято верил в свою судьбу. Задан вопрос, на который он сам долгие месяцы искал ответ. И — не находил. Нет слов, жизнь в на берегу теплого моря в собственном особняке — настоящий кайф. Но там, в голодной России прошли его детство и юность, там — могилы родителей и Светланы, где-то в древнем Владимире на Подгорной улице живет его сын, переехавший с бывшей женой из замшелого Кургана.