Чтение онлайн

Уже дома, лежа на кровати, он не мог отвязаться от мысли об экипаже этого чертова «Ланкастера». Его голова раскалывалась. Недели две назад боли стали возвращаться, и он спасался только всё более ударными дозами алкоголя. И сейчас, выпив полный стакан дешевого коньяка, он не чувствовал облегчения. А если пульсирующая боль немного ослабевала и мозг возвращался к мыслительной деятельности, он снова думал о звонке Мюллера и его поручении.

Ротманн встал и начал ходить по квартире. Когда за окном окончательно стемнело, он выпил еще, оделся и через несколько минут сидел за рулем своего автомобиля. Просидев без движения минут пять, он завел мотор. Вскоре резкий клаксон его «Хорьха» будил обитателей «Каменного цветка».

Два выскочивших из центрального входа шарфюрера вытянулись перед нагрянувшим начальником.

– Где комендант?

– Дома, штурмбаннфюрер.

Ротманн прошел в здание и потребовал список заключенных. Их оказалось шестьдесят восемь человек. В основном они обвинялись в уголовщине, мародерстве, саботаже, уклонении от трудовой или воинской повинности, пораженчестве, прослушивании вражеских радиостанций и тому подобном. Почти все они ждали суда, а по некоторым не было даже предварительного расследования. В списке Ротманн отыскал шесть человек, содержавшихся в камере № 8. В графе фамилий у них значились только номера.

– А это кто такие? – он ткнул пальцем в список.

– Нам запрещено с ними даже разговаривать, штурмбаннфюрер. О них вам лучше узнать у коменданта.

– Ну-ка пошли, – Ротманн захлопнул журнал и направился в коридор. – Где эта камера?

Они подошли к железной двери с цифрой 8 над глазком. Ротманн кивком приказал ее отпереть и первым вошел внутрь. Когда зажегся свет, он увидел по сторонам две трехъярусные кровати и стоявший между ними стол с остатками еды и какого-то мусора. С лежаков к нему поворачивались давно не бритые лица заспанных и щурившихся от внезапного света шестерых узников, которым было велено спать головой к двери. Они таращились на вошедших, даже не думая подниматься.

– Встать! – рявкнул Ротманн так, что один из охранников вздрогнул и отступ ил на шаг назад.

Они попрыгали вниз, сгрудившись по обе стороны стола. Все, кроме одного, который постоянно кашлял и сопел, были раздеты, предпочитая раскладывать свою одежду поверх тонких и драных одеял. Некоторые стояли на каменном полу босиком, поджимая поочередно от холода то одну, то другую ногу. На других были надеты грязные носки. Одного взгляда на плечо крайнего из них, с синевшей наколкой в виде летного значка британских ВВС, было достаточно, чтобы понять, кто это такие.

– Назовите себя, – обратился Ротманн к человеку с наколкой.

Тот растерянно посмотрел на остальных. «He’s asking your name», – сказал тот, что был простужен.

– Вы говорите по-немецки? – сразу обратился Ротманн к худощавому человеку с воспаленными глазами. На нем была гимнастерка и грубые суконные штаны. – Кто вы ?

– Сержант Королевских военно-воздушных сил Чарльз Ллойд, – ответил простуженный на ломаном немецком.

– Экипаж сбитого в феврале «Ланкастера»?

– Да.

– Одевайтесь, – Ротманн повернулся к охранникам. – Вывести всех во двор.

С этими словами он протянул руку и сорвал с шеи одного из шарфюреров автомат.

Выйдя первым во двор, огороженный глухой кирпичной стеной высотой два с половиной метра, он закурил и стал прохаживаться, повесив автомат на плечо, К нему подошел охранник.

– Штурмбаннфюрер, мы здесь не казним. Тут нет ям, – сказал он виноватым голосом. – Это можно сделать в километре отсюда за старым кладбищем. – Ответа не последовало, и охранник продолжал: – Иначе потом их придется везти туда, а у нас нет бензина. Да и людей почти не осталось.

В это время появились пленные. Они гуськом вошли на территорию двора в сопровождении уже трех охранников. Коренастый, невысокого роста роттенфюрер включил рубильник, и двор залил довольно яркий свет. Этот же эсэсовец, вероятно ответственный здесь за прогулки узников, провел пленных к противоположной стене и, построив их в аккуратную шеренгу, отошел в сторону, уставившись на штурмбанн-фюрера.

Ротманн отыскал взглядом больного сержанта и подошел ближе.

– Сейчас я задам вам один вопрос, который вы дословно переведете остальным. Учтите, что я достаточно понимаю по-английски, и, если услышу хоть одно лишнее слово, вы будете немедленно застрелены. Обсуждать мой вопрос запрещается. Каждый должен ответить самостоятельно. Вам всё понятно?

Сержант кивнул.

– Где каждый из вас находился в ночь с первого на второе июля прошлого года? – с расстановкой проговорил Ротманн,

Сержант, не сводя со штурмбаннфюрера глаз, стараясь как можно точнее, перевел его вопрос остальным. Ротманн подозвал коренастого роттенфюрера и велел развести пленных на три метра друг от друга. После этого он прошелся вдоль растянутой шеренги туда и обратно, а когда вернулся к крайнему слева, то приблизился к нему и показал пальцем на свое ухо, предлагая шепнуть ответ. Услышав ответ, он удовлетворенно кивнул и подошел к следующему. Так он обошел и выслушал всех.

– У четверых из вас хорошая память, – сказал Ротманн переводчику. – Они совершенно точно вспомнили, что были в ту ночь, девять с половиной месяцев назад, свободны от полетов. И только двое сказали, что не помнят. Что ж, я рассчитываю, что и в дальнейшем память большинства не подведет, и задаю следующий вопрос: где вы были в ночь с третьего на четвертое июля? – Он кивнул сержанту и, когда тот перевел новый вопрос, продолжил: – Не торопитесь, подумайте. Три с половиной недели прошло после начала вашей высадки в Нормандии. 15 июня ваши друзья американцы начали Марианскую десантную операцию, 1 июля они же окончательно захватили остров Котантен. 19 и 20 июня морское сражение с японцами у Марианских островов.

Ротманн, как школьный учитель на экзамене, задающий наводящие вопросы обескураженным ученикам, прохаживался вдоль шеренги пленных летчиков, менторским тоном перечисляя вехи войны тех дней. Переводчик переводил за ним, все остальные поворачивали головы по мере передвижения эсэсовца с автоматом на левом плече.

Ротманн снова обошел строй и выслушал шесть новых ответов.

– Что ж, изменим постановку вопроса. Какие города бомбили вы или ваши товарищи в ночь теперь уже с пятого на шестое июля?