Руна смерти
Шрифт:
Когда на огне забулькала, распространяя аппетитнейшие запахи, традиционная гречневая каша с тушенкой, все расслабились. Витек привычно расчехлил гитару, чтобы поиграть. Но, взяв несколько аккордов, он неожиданно поморщился и убрал инструмент в сторону.
– Ты чего, заболел? – удивился я.
– Да нет, просто не хочется.
Лена разочарованно вздохнула. Витек прилег рядом с Серегой и принялся задумчиво жевать какой-то стебелек.
Мы переглянулись. Недовольная Лилька выразительно покрутила пальцем у виска: чтобы Казанцев САМ отбросил гитару…
Витек, и это знала вся школа, мог играть всегда и везде, невзирая на окружение, самые непотребные шумы или нешуточную тряску. Со своей гитарой он практически не расставался. И на нашей памяти – а мы знали друг друга с ясельного возраста – ни разу добровольно не отложил инструмент.
Сегодня – впервые.
– Точно, заболел, – приподнялся на локте Серега. – Вон, бедолага, даже побледнел весь, и с личика спал, гадом буду…
– Не трещи, – лениво возмутился Витек. – Говорю же: просто играть не хочется. – Он потянул в рот следующую травинку.
Но Орлова с затеи сбить трудновато. Вернее, невозможно. Особенно если он собрался развлечься и между делом посмешить остальных.
– Так ведь и я о чем? – озабоченно покачал рыжей головой Серега. – НЕ ХОЧЕТСЯ! ТЕБЕ! Лечиться надо, пока не поздно. Я дело говорю.
Казанцев промолчал. Вован вдруг вспомнил вчерашний переполох. И мрачно уставился на Серегу, буквально гипнотизируя его недобрым взглядом.
Каша еще не была готова. Запах, исходивший от парующего на огне котелка, мог свести с ума любого. А уж оголодавшему Вовану много ли нужно? Вон как смотрит…
Эта мысль Орлову не понравилась. И заставила осторожного Серегу переместиться поближе к Лене. Он даже для вида подбросил в огонь какие-то мелкие веточки.
Скучающая Лилька продолжения так и не дождалась. Она разочарованно фыркнула и начала с преувеличенным интересом рассматривать притихшего Витька.
– Слушайте, а он и впрямь бледноват, – наконец заявила она.
– Отстань, – вяло огрызнулся Казанцев.
– Говорю ж – болен, – обрадовался поддержке Серега. – Даже могу сказать, в чем дело…
Я фыркнул. Орлов понизил голос:
– Помните его вчерашние вопли и руну? Ну, ту, на Сашкином рюкзаке! Так вот…
Но продолжения мы не услышали. У голодного Вована кончилось терпение, и он полез пробовать гречневую кашу.
Этот процесс опасно затянулся, и, как следствие, народ заволновался. Мгновенно были забыты все болезни, мнимые и реальные. Такие, например, как сбитый палец на ноге.
Мы так и не узнали, к чему именно Серега собирался приплести несчастную руну.
После обеда мы поняли: все, виденное нами ранее, дикой природой мог бы назвать только дилетант, не отходивший от родного города дальше чем на километр-другой.
Дикие, нехоженые места только начинались. И, если честно, уже вгоняли нас в дрожь. Нешуточную. Особенно когда стали попадаться чужие следы. Не человеческой обуви, естественно!
Почва сделалась более влажной. В низинах начали встречаться подернутые зеленой ряской лужицы. Именно там мы в первый раз увидели звериные отметины. На мокрой глине их заметил бы любой. Сохранились они прекрасно, хоть слепки делай. И если следы копыт нас мало встревожили, то вот крупные собачьи…
– Волк! – потрясенно прошептала побледневшая Лилька.
Она уселась на корточки и зачем-то поковырялась во влажной земле пальцем. Потом испуганно выдохнула:
– Свежие!
– Да с чего ты взяла? – неискренне удивился я. – В жизни не слышал, чтобы свежесть следа определяли пальцем! Или ты носом чуешь, аки пес добрый?
Сравнение с псом Лильку обидело, и она замолчала. Но шла после этого эпизода исключительно рядом с солидным Вованом. Считала, наверное, что об его огромные кулаки любой волчара зубы сломает.
После страшной находки мы стали держаться настороженно и на лес посматривали недоверчиво. Любая хрустнувшая ветка заставляла нас вздрагивать.
Витек Казанцев почему-то окончательно помрачнел. Брел позади всех и изредка озадаченно ощупывал свою гитару. Взгляды, которые он бросал на Орлова, иначе как затравленными нельзя было назвать.
С чего бы, а? Обычно Витек первым смеялся над Сережкиными выходками.
Если честно, и я тоже постоянно посматривал в сторону Казанцева: что-то меня тревожило. Вот только никак не мог понять, что именно.
Просто казалось: Витек неуловимо изменился. Не внешне, нет. И дело вовсе не в его гитаре. Хотя, конечно, и в ней тоже.
Часам к пяти на нашем пути появилось болото. Огромнейшее! В него незамедлительно угодил зазевавшийся Орлов.
К счастью, местечко у самой границы бесконечного ярко-зеленого поля оказалось не слишком топким, и Серегу удалось извлечь довольно легко. Правда, насквозь мокрого и грязного. Что Орлова озлило до крайности, и он добрые полчаса плевался ядом, как образцовая змеюка из хорошего триллера.
Потоптавшись на твердом, надежном берегу и оценив размеры нежданного препятствия, мы невольно приуныли. Стало ясно: с компасом на время придется распрощаться. Для начала нам предстояло как-то обогнуть болото.
Вован с молчаливым негодованием во взоре смотрел на карту: болото там почему-то не было обозначено. Мы с не меньшим негодованием заглядывали через кузнецовское плечо и тяжко вздыхали.
И тут всех удивил Витек. Смущенно посматривая на наши мрачные лица, он неожиданно предложил вывести нас к месту очередной ночевки.