Чтение онлайн

— За что извиняешься? — поинтересовалась та, заглядывая в глаза.

А я не знал, что ответить, голос был приятным, хоть и грубоватым для девушки, русая коса до поясницы, под сарафаном проглядывался крепкий девичий стан, и ножки были ровненькими, я невольно засмотрелся.

— А-а, за то, что пялишься?

Я, наверное, до кончиков волос покраснел, хотелось провалиться под землю.

— Так это ничего, парни вечно пялятся, некоторые даже руки распускают, а я за это по морде бью, — она показала мне крепкий кулак. — Не надо этого стесняться, это нормально. Плохо, когда парни на других парней заглядываются.

Я на это хохотнул, Маша опять улыбнулась. В этот момент из сарая вышел Назаров, за ним появился папа, он как-то странно на меня посмотрел и подмигнул, кивая на девушку. Мне опять стало стыдно.

— Привет Маш, как дед? — проходя мимо, спросил участковый.

— Болеет он, дядь Лёнь! Исхудал весь, так и талдычит, вот-вот за мной придут.

Полицейский остановился, глядя на девушку, мама с папой учтиво помалкивали.

— Фельдшера вызывала?

— Да что фельдшер-то, заходил на прошлой неделе, таблетки от давления прописал, — Маша махнула рукой.

Рассматривая девушку, я понял, что она постарше меня, больно уж по-взрослому говорит, почти как мама. Они даже похожи чем-то, если Маша косу распустит, можно будет принять за младшую сестру.

Участковый между тем, закончил расспрашивать Машу, взялся за наши дела.

— В розыск-то уже подали, а вы попробуйте вспомнить всех родственников, друзей, может, мужчина у неё в молодости был…

— Да не было у неё никого кроме папы, — возмутилась родительница.

Я отвлёкся от разговора и понял, что думать забыл о спрятанном ноутбуке. А они, между прочим, пустыми из сарая вышли и ни слова о тайниках.

Неужели не нашли? — на лицо наползла улыбка.

Я присмотрелся к родителям, вдруг скрывают, но те вели себя, как обычно, да и Назаров подозрения не вызывал. Тут я задумался.

А не вызываю ли я подозрений? Почему он спрашивал про трупы, а потом о них забыл?

— А я тебя вспомнила, — Маша подошла поближе, от неё приятно пахло. — Приезжал к бабушке, лет десять назад.

— Двенадцать, наверное, может, одиннадцать, — я часто закивал, ощущая на лице дурацкую улыбку.

— Ты смешной был, постоянно куксился, мы с Томкой тебе косички заплетали.

Улыбка сошла, пришли думы. Про косички я ничего не помнил, может, шутит? Я поднял на неё взгляд, лицо было серьёзным.

— Да ты не парься, мелкие же были. А помнишь, как голышом в пруду купались?

Я, наверное, опять покраснел, потому что Маша захихикала. Папа, на которого я случайно перевёл взгляд, украдкой показал большой палец.

— Ты всё ещё смешной, — с улыбкой пропела девушка.

Может, и показалось, что пропела, но у неё такой приятный голос. И меня никогда не называли смешным, лохом, да, иногда даже чёртом и похуже бывало, но чтоб смешным. Мне нравилось, и в животе появилась приятная лёгкость.

Назаров между тем добрался до калитки, мама его провожала, с той стороны выглядывала баба Лена, глазела она на нас с Машей, постояла, посмотрела, да ушла вместе с участковым.

— А вы надолго к нам, — спросила девушка. — Или вечером уезжаете?

Мне послышалась грусть в её голосе и стало как-то неприятно, тоскливо, что ли, я поискал глазами родителей, но те почему-то ушли в дом.

— Не знаю, Маш, я бы остался на несколько дней, а может, и до конца лета. Но тут не от меня зависит, мама с…

— Почему не от тебя? Ты несовершеннолетний? — девушка заглянула в глаза, взгляд пронзительный, будто детектор лжи включила.

— Недавно восемнадцать исполнилось, но у меня нет…

— Значит, всё зависит только тебя. Работёнку какую-нибудь найти, и ты самостоятельный человек… А с армией как?

— Плоскостопие, — ответил я, ожидая, что Маша начнёт терять ко мне интерес.

Не то, чтобы у меня был большой опыт в общении с красивыми девчонками, его вообще не было, если за таковой не считать переписки в игровых группах. Но там меня ни разу про совершеннолетие не спрашивали, а уж о самостоятельности вообще речи не заходило. Получается, Маша, девушка другой категории, в онлайн-игры не гоняет, наверное, деревня же, в чатах не общается. Как-то совсем грустно, выходит, девушка из каменного века. Я улыбнулся сравнению, а девушка зацепилась.

— Думаешь, я дотошная?

— Нет, что ты, я не о том думал…

— А о чём?

— В деревне есть работа? — нашёл я выход из ситуации.

Есть или нет, в любом случае тема сменится, а найдётся, то хорошо, наверное. Я пока не знал, каково это — работать и получать зарплату, но, скорее всего, нет.

— Конечно, есть! Думаешь, если глухая деревня, то дыра, в которой только бухать можно и деградировать? — она подняла палец, обрывая мою попытку оправдаться. — Бухать тоже на что-то надо, водку в магазине за красивые глазки не дадут. Люди здесь рабочие живут, кто на ферме, кто в область на работу ездят, пенсионеры в огороде пропадают, у многих свой скот.

— У тебя тоже есть корова? — перевёл я тему.

— Есть, представляешь? Только не у меня, дедушкина она, вечером пастух стадо пригонит, и я пойду её доить.

— Что, прям руками? — тупой вопрос, сорвался сам собой, я перевёл взгляд на грудь девушки и ладони почему-то сжались.

— Нет, блин, ногами, — Маша захихикала. — Ну всё, теперь ты нарвался, сегодня вечером доим Зорьку вместе.

Я поискал что-нибудь типа отторжения и, странное дело, не нашёл. Хотя был уверен, что в том месте, где держат ту самую Зорьку, антисанитария полная. Коровьи лепёшки на каждом шагу, мухи и другие гадкие насекомые. А мне было пофиг. Вот только как задержаться до вечера, родители захотят вернуться домой.

Маша как будто ждала каких-то слов, она, похоже, понимала мою проблему, но её решение оставила на меня. А глаза так и говорили: ну, давай же!

Блин, тут же крутой ноутбук есть и сейф странный, а вообще здесь неплохо. Кто сказал, что в деревне отстой? Враньё, сами живут тут, кайфуют и трындят, что отстой. Может с мамой поговорить, остаться в бабушкином доме на неделю, попробовать устроиться на работу. Что тут делать надо, землю копать? Или яблоки на ферме собирать? Хотя, разве яблоки на ферме растут? Да какая разница, легкотня же! Пойду поговорю с мамой.