Русалка и зеленая ночь
Шрифт:
– Аркадий Эммануилович! Дорогой мой! Вы что, меня не узнали? – наконец, выдавил из себя взволнованный гость.
Доктор замер в наигранном шоке.
– Боже мой! – воскликнул он. – Неужели это действительно вы?!
– А кто же еще, друг мой?! – насколько расслабился гость.
– Дайте-ка, дайте я на вас посмотрю, – близоруко щурясь, сказал доктор и помчался вокруг застывшего с чуть разведенными руками господина. Наконец, как бы опознав-таки в толстяке старого друга, Аркадий Эммануилович схватил его за плечи, с силой обнял, отчего тот крякнул, и принялся целовать.
Вадим Петрович Янчук был процветающим киевским словоблудом и ярчайшим представителем столичного бомонда. Журналисты считали его суперобаятельным и сверхоригинальным человеком, которого всегда полезно пригласить на ток-шоу, где он всегда сморозит какую-нибудь псевдооригинальную штуку. Быстро уловив нынешний характер балуемого судьбой размазни, Аркадий Эммануилович принялся пудрить ему мозги.
– Неужели и впрямь собираетесь их выкрасть? – поразился замминистра, щуря доверчивые глаза.
– А как же прикажете быть, если детей, молодежь, делают заложниками в международном конфликте? – истерически шептал доктор, перегибаясь через столик гостиничного ресторана поближе к собеседнику. – Надо их потихонечку переправить в Лондон или, еще лучше, в Монреаль и обеспечить статус политических беженцев.
– А почему вы не боитесь рассказывать об этом мне?
– Э-э… Весь славянский мир, дорогой Вадим Петрович, знает о вашей порядочности и неподкупности.
– Хм… – не поперхнувшись, проглотил этот сгусток лести Янчук.
– К тому же, мы с вами все-таки не чужие люди…
– Но ведь это так сложно, – покачал головой Янчук. – Получится международный скандал. Могут и портфельчики полететь…
– Вы не рискуете ничем, – исподтишка озираясь на соседние столики, убеждал доктор. – Как только они окажутся за границей, вы можете о них позабыть. Кстати, вы не в курсе, где их сейчас держат?
– Вашим друзьям предоставлено право жить в президентских номерах, – важно сообщил Янчук.
– О, Боже, – испугался доктор. – Значит, их охраняют лучше, чем в крепости.
Замминистра уже понял, что Аркадий Эммануилович играет по-крупному и, открываясь ему, сжигал за собой мосты. Азарт Блюмкина был так заразителен, что сумасшедший взгляд в его глазах и пламенные речи о дружбе заставили Янчука захотеть стать таким же молодым душой и впервые в жизни ввязаться в настоящую авантюру. И он отбросил привычную осторожность.
– Вы правы, – сказал он. – Киев делает на ваших друзей серьезные ставки, а Екатеринбург, похоже, не собирается что-либо признавать. Я могу вам предложить похитить у меня автомобиль и визитно-проездные документы.
– А может быть, мне и вас похить? – резво предложил доктор. – Да так, чтобы все это видели.
Янчук изумленно задребезжал, забулькал, отер салфеткой виски и, показав небу ладони, заявил:
– Аркадий Эммануилович, чем же я вам пригожусь?
– Дорогой мой, согласитесь, и ваша машина, и ваши документы будут работать намного эффективнее в комплекте с вами самим. Да и светлая голова ваша нам не лишней будет. А если что, ее и обменять можно.
Янчук нервно потеребил себя за гладкий розовый подборок и шлепнул пальцами по столу:
– Да пожалуйста! Похищайте, если нужно. А нам поверят?
– Об этом не беспокойтесь, – сказал доктор и решительно поднялся, держа руку в кармане плаща так, что казалось, будто у него случилась неожиданная эрекция. – Идемте же, Вадим Петрович, – вежливо качнул доктор на выход вздыбленной полой плаща.
Старинные приятели, держась под ручку и тесно прижимаясь друг к дружке, бочком сбежали со ступенек крыльца и засеменили к припаркованной у тротуара черной, бесколёсой как утюг, правительственной «Ауди», висящей в полуметре от земли. Машина гостеприимно присела и распахнула дверцу, встречая неестественно жмущихся друг к другу господ.
2
Бьешь собаку – смотри в лицо
хозяину.
В мягких тапочках Даня бесшумно прошел на кухню, освещенную только далеким мерцанием ночного города за окном, включил чайник, открыл в полумраке холодильник, достал пакетик с подушечками льда, положил его на стол, привстал на цыпочки, положил и завернул в него член.
– Так, так, хорошо, милая, – пробормотал он, слегка покачиваясь, приоткрыл рот и закатил глаза.
Сидящие за стенкой работники ГРУ озадаченно прильнули к экрану камеры ночной съемки.
– Нет, я, конечно, понимаю, по пьяни можно и голубец поиметь, – пробормотал старший из сотрудников, а младшие с интересом на него покосились, как бы узнав о начальнике что-то новое. – Но чтобы вот так, со льдом…
– Да, милая, да! Нет, нет! Подожди, подожди меня!.. Ну, куда же ты так спешишь?..
Вдруг Даня схватил шумно закипающий чайник и виртуозно, не обжегшись, залил пощелкивающий от ужаса лед. – О-о, рыбка моя! Та-ак. Та-ак…
Чекисты только переглянулись.
– Жаль, что у меня нет твоей фотографии, – посетовал Даня, вытирая стол вафельным полотенцем. – Даже фотографии футляра. Так и не сделал я ее для дока. Вот было бы здорово…
В кухне зажегся свет, Даня испуганно вскинул взгляд, суетливо запахнул и подвязал халат, повернулся к двери. Но никто не вошел. Даня забеспокоился, не глядя, выдвинул ящик стола и на ощупь вытащил массивный нож. Свет медленно померк, и Даня остался стоять во мраке с ножом в вытянутой руке.