Чтение онлайн

Максим Первый быстро огляделся и, поняв, что все его защитники блокированы, вскочил.

– Он его покалечит! – вновь возмутились из публики.

– Держите тварь, уйдет ведь! – рявкнул аббат, и тут же, не дав юноше убежать, в него с двух сторон вцепились Машенька и Даня. А Ванечка, подскочив сзади и ухватив мальца за ухо, сказал:

– Вы уж простите, Ваше Величество, но это мои друзья…

– Не надо было нас травить! – произнесла срывающимся от волнения голосом Машенька. – Мы-то точно все про вас знаем! Пан Коза, – вдруг с азартом обратилась она к аббату, – а давайте отпилим ему ногу! Пусть все видят, как она снова вырастет!

– Точно! – воскликнул аббат. – Регенерация! Держите тварь и не отпускайте!

Тем временем всякие попытки защитить царя были подавлены лунным монахами, охранники связаны, и вся эта сцена проходила под негромкий ропот любопытных. Быстро вернувшись к саквояжу, аббат бросил щипцы в кучу и стал лихорадочно перебирать инструменты. Кто-то из светским дам, покопавшись в своей сумочке, передал ему длинную пилку для маникюра.

– Мадмуазель, ну что это, право, вы суете мне! – сердито сказал аббат. – Вы меня как специалиста обижаете. Все необходимое у меня имеется. Вот она! Хирургическая дисковая пила…

С кошмарным жужжащим инструментом наперевес он шагнул к мальчику.

– Ну ладно, ладно! – капризно сказал мальчик-царь и вздохнул. – Вы выиграли.

Раздался хлопок, и ошметки его мундира, как конфетти, закружились в клубах дыма. Дым рассеялся, и на крепостном зубце восседала уже громадная зеленая рептилия. Защелкали фотовспышки. Наша троица отскочила в сторону и стояла теперь поодаль, рядом с Блюмкиным и Любой.

– Так просто? – вырвалось у доктора. Внезапно Люба резко обернулась к нему и страстно его облобызала.

– Но Любушка, – смущенно сказал он, задыхаясь. – Я же старик!..

– Молчи! – сказала та, продолжая его целовать.

– Ну что, довольны? – тем временем обиженно бросил Хэм. – И кто из нас после этого тварь? Никто-никто не заступился за бедняжку царя, – вдруг захныкал он. – Вокруг одни изменники и предатели! И это после всех тех лет, что мы о них заботились…

Многие из челяди стыдливо потупились.

– А мы ведь по сути-то ничего плохого и не сделали, – продолжала укорять, давшая волю чувствам ящерица. – Мы ведь о России только и заботились. О благе народном и государственном. Сплошные национальные проекты, пенсии, гранты, премии… Да вы посмотрите только, в каком чистеньком благородненьком обществе живете! Кто за употребление даже легких наркотиков смертную казнь ввел? Кто решил исламскую проблему и еврейский вопрос? Эх, вы… – махнув лапой, всхлипнул ящер, и здоровенная слеза выкатилась из его выпуклого глаза.

– Милостивые господа! – проникновенно воскликнул кто-то из публики обличительным голосом. – А ведь мы с вами действительно повели себя как люди злые и неблагодарные…

– Прекратить! Прекратить! – пресек пропаганду аббат. – Не забывайте, что этот ящер – самозванец, подменивший подлинного наследника и погубивший батюшку его – императора и матушку-императрицу. Братья! – скомандовал он монахам. – Заковать это хитрое чудовище в кандалы!

– Мы тебе это припомним, – прошипел Хэм, когда на него надевали специально приготовленные здоровенные браслеты. – Не стоило нам тогда тебя оживлять. Надо было бросить там, в космосе, или сожрать на худой конец…

– Увидите его! – приказал аббат, указывая на геликоптер. Вновь защелкали фотовспышки, и друзей вместе с аббатом окружили журналисты с микрофонами и телекамерами.

– Ваши комментарии! Сколько времени на российском троне находился ящер?!

– Пятнадцать лет, – деловито бросил аббат.

– Это динозавр?

– Инопланетный хамелеон.

– Почему государь оказался омерзительным ящером?

– Так получилось.

– Газета «Таймс». Кто займет русских престол? Каково ваше положение и состояние? Каково ваше личное мнение о временах лжеправителя?

Аббат подчеркнуто вздохнул.

– Давайте, я отвечу на все ваши вопросы одной короткой речью, – сказал он, прокашлялся, заглянул в вынутую из кармана рясы бумажку, и, театрально вытянув руку, возгласил: – Граждане свободной России! Тирания повержена! Кончилось смутное время! И вместе с ним кончилась ужасная эпохальная трагедия нашей многострадальной родины…

– Постойте, постойте! – выкрикнул кто-то из журналистов. – Но ведь было не так уж и плохо!

– Да? – смутился Коза.

– Да так хорошо еще никогда не было, – поддержал коллегу другой репортер. – В чем трагедия?

– Ну-у… Понимаете… Это была особая трагедия. Потаенная трагедия… – Он снова заглянул в листочек. – Народ наш спал… И не ведал. О том, что им правит ужасная зеленая рептилия. – Голос его снова стал уверенным. – Эти пятнадцать лет войдут в историю России, как зловещая Зеленая Ночь!

– А где теперь искать настоящего наследника?

Аббат развел руками.

– Ну… – его глазки забегали. – Мы его в приют сдали… Но он, наверное, подрос… Похоже, кому-то придется всем бывшим детдомовцам руки пожимать…

– Как здорово, что все оказалось так просто, – тихо говорила Машенька, когда они в обнимку с Даней шли по людной поляне к бесформенной гондоле инопланетного цеппелина. – Теперь все утрясется, и все будет по-старому…

– Ты думаешь? – зевнул тот и посмотрел на нее добрым усталым взглядом. – Я так хотел бы, чтобы все было по-старому.

У летательного аппарата гордый старик Томский, что-то обсуждал с резко жестикулирующим аббатом.

– До свидания, ваша светлость! – махнула графу Машенька, когда они проходили рядом.

Граф слегка поклонился ей в знак почтения и протянул Данечке руку. Тот рассеянно пожал ее и полез в цеппелин вслед за Машенькой.

– Что за черт! – схватил графа за руку аббат. – У вас перстень светится!

– Не может быть, – сдержанно возразил Томский и уставился на камень. Свечение меркло. Но оно было!

– Эй, как тебя! – заорал аббат Дане в спину, но тот, не оборачивался, даже и не думая, что обращаются к нему. – Эй, парень, вернись! – закричал аббат и кинулся к цепеллину за ними. – Маша! – вспомнил он, как зовут девушку.