Русалка
Шрифт:
— Где вы были, герцогиня? Я битый час стучалась к вам! Ондайн притворно зевнула:
— Неужели? Наверное, я спала. Странно, что вы не вошли без моего позволения.
Берта опустила глаза.
— Но я уважаю ваш покой, мадам!
«Ах, как бы не так!» — сказала про себя Ондайн, но радостно подумала, что, должно быть, это Рауль приказал не беспокоить се во время отдыха.
Она лучезарно улыбнулась.
— Берта, не принесешь ли ты мое манто? То, что из лисицы. Я встречаюсь с Раулем в саду и боюсь замерзнуть.
Подозрительно посмотрев на девушку, Берта неохотно отправилась исполнять приказание. Ондайн, не переставая улыбаться, подождала, пока женщина вернется и набросит на нес меховой плащ, затем помахала рукой, отпуская ее.
— Спасибо, Берта! И пожалуйста, поддерживай все время огонь в камине. Я не люблю принимать ванну в холодной комнате!
Конюшня стояла недалеко от дома, но Ондайн успел пробрать холод. Она прижимала серебристый мех к горлу. Под ногами похрустывал снег.
Рауль расхаживал снаружи в нетерпеливом ожидании. Едва она приблизилась, он схватил обе ее руки и жадно поцеловал их, но тут же нахмурился:
— Ты одета не для верховой прогулки.
— Я подумала, что сегодня слишком холодно, — сказала она. — Рауль, мне нужно поговорить с тобой.
— Пойдем обратно в дом.
— Пойдем.
— Да, очень холодно, — согласился он, но, подумав, сказал: — Вон там, за кузницей, можно укрыться от ветра. И жар от горна будет нас согревать.
— Отлично, — одобрила Ондайн.
Они направились от конюшни к соседнему домику. Позади дома был навес, а под ним даже стояла скамейка, где кузнец мог присесть — подальше от жара — и отдохнуть после тяжелого труда. Из открытого горна их окатывали волны благодатного жара.
Ондайн чувствовала растерянность. Но она уже начала этот разговор и теперь должна его закончить, и закончить хорошо. Она не смела поддаться слабости!
— Рауль… — прошептала она с болью в голосе, беря его руку и нежно проводя пальцем по тонким голубым венам. — Ах, Рауль…
— Что случилось? — Он посмотрел ей в глаза и увидел в них неподдельное горе. Тогда он взял ее руки в свои, сжал их и страстно воскликнул: — Ондайн… Я угрожал тебе только потому, что был вынужден! Но я люблю тебя, моя красавица! Я буду твоим мужем. Если ты в затруднении, скажи мне!
— Рауль! — вздохнула она, и в глазах у нее блеснули слезы. — Если твой отец узнает…
— Забудь про отца! — с жаром сказал Рауль. — Ты будешь моей женой, и герцогом буду я, а не мой отец! Скажи, скажи мне все, и я встану на твою защиту!
— Если бы ты мог! — прошептала Ондайн. Слова лились сами собой. Она прекрасно играла свою роль, и сознание этого придавало ей еще большую уверенность.
— Ондайн, ты веришь мне? — Голос Рауля дрожал. Ондайн шагнула к нему и грациозно опустилась на колени у его ног, отбрасывая капюшон и глядя ему в лицо.
— Да, Рауль, конечно! Даже не знаю, почему я тогда убежала! Хотя мне нужно поближе узнать тебя… Но теперь я уверена, что мы могли бы быть счастливы… вместе.
— Конечно! Встань, Ондайн, иди ко мне!
Он хотел поднять ее и прижать к себе. Но Ондайн осталась стоять на коленях и таким образом сумела избежать его омерзительного поцелуя.
— Что значит «могли бы быть»? Нет ничего на свете, что бы помешало мне!
— Если бы так, Рауль! — безнадежно отмахнулась она. — Я солгала тебе, боюсь теперь не за свою жизнь, а за бессмертие своей души!
— Что за чушь?
— Я боюсь! Рауль, когда я сбежала из дому, то спряталась в лесу. Там я встретила человека, который помог мне, и я вышла за него замуж. По крайней мере я думала, наши отношения будут законными. Но потом я оставила его, потому что он был просто грубый, неотесанный мужлан. Но если он еще жив, Рауль, наша свадьба невозможна. Его нужно найти живым или мертвым… и аннулировать документы о нашем браке. Ты должен отыскать его, Рауль.
Рауль рассвирепел и закричал:
— Так, значит, ты вовсе не девственница! Но мне ты отказываешь…
— Нет! — закричала она в самом патетическом тоне. — Я не тебе отказываю. Рауль, ты ведь и сам знаешь, что это не так! Пожалуйста, Рауль, найди его!
Она закусила губу, и опять в ее глазах заблестели слезы.
— Рауль! — прошептала она прерывающимся голосом. — Твой отец хочет позвать врача. Это разлучит нас навеки! И я больше никогда не смогу любить тебя!
— Люби меня сейчас!
— Да-да, конечно! Но моя душа, Рауль!
— К черту твою душу!
— Ах, я готова отдать свою жизнь ради вечного спасения!
— О Боже! — воскликнул Рауль, ломая руки.
Они не замечали напряженного и гневного лица мужчины, который держался в стороне и глядел на них через открытую дверь кузницы. Его челюсти были стиснуты, глаза горели ненавистью.
«Спокойно! Спокойно! Держи себя в руках, Уорик!» Он едва удерживался, чтобы не броситься между ними, не оттолкнуть ее от Рауля и не убить его одним ударом своего огромного молота.
«Спокойно! Господи, помоги! Еще немного терпения!» — уговаривал он себя.
И ему хватило терпения. Он стоял неподвижно, глядя на Рауля и красавицу в роскошном манто. Огонь и лед. Он перевел дыхание, разжал пальцы на рукояти своего молота, повернулся к ним спиной и стал любоваться падающим снегом. Развязка впереди, и она будет в его пользу.
Теперь уже Рауль стоял на коленях перед Ондайн.
— Клянусь, я найду этого человека! Клянусь, что мой отец не тронет тебя! Только молчи и доверься мне.
— Как скажешь, Рауль.
Улыбаясь, она погладила его по затылку и поежилась, как будто замерзла. Рауль решил, что пора возвращаться в дом, и рука об руку они побрели по снегу.