Русалка
Шрифт:
Забег начался. Уорик и Юстин, движимые азартом, направились вперед к беговой дорожке. Ондайн обернулась и увидела, что Анна и Хардгрейв стоят неподалеку.
Крик толпы становился все громче по мере того, как лошади приближались к финишной черте. Вес плотно сгрудились около барьеров.
— Ты уверен? Ты убежден, что взял из королевской лаборатории нужный пузырек?
Ондайн нахмурилась, узнав хриплый шепот Анны у себя за спиной. Потом раздался сдавленный смех, и Ондайн подалась назад, чтобы слышать ответ Хардгрейва, но не смогла. Слишком много счастливых победителей вокруг смеялись и поздравляли друг друга с выигрышем.
Странно, но, кажется, Анна и Хардгрейв направляются прямо к ним.
— Вы угадали победителя, Уорик? — вежливо спросил Хардгрейв.
— Как обычно, — ответил тот.
— И много поставили на него? — с очаровательной улыбкой вмешалась в разговор Анна.
— Увы, нет. Мы пришли слишком поздно.
Ондайн заметила, что Уорик отвечал любезно, но не спускал с обоих напряженного и настороженного взгляда.
— Ох! — сказала вдруг Анна. — Не лучше ли пойти к дубу, вон туда, с того места прекрасный обзор.
Юстин посмотрел на брата. Уорик приподнял бровь. Действительно, оттуда они смогут следить за скачками с более выгодной точки. Они направились к дубу.
— Начали! — крикнула Анна. — Кто победит?
— Гнедой! — заревел Хардгрейв.
— Гнедой?! — возмутился Юстин. — Нет… каурый, вон там. Смотри, какая у него широкая грудь.
Уорик засмеялся:
— Оба ошибаетесь! Вон тот огромный вороной жеребец возьмет скачки. Ставлю на него сто фунтов!
— Принимаю! — отозвался Хардгрейв.
«Они как дети… Все до одного! — подумала Ондайн с чувством превосходства. — Только дайте им какую-нибудь игрушку, и все обиды отступят в прошлое перед возможностью наслаждаться игрой».
— А вы что скажете, Ондайн? — спросила Анна.
— Да, этот жеребец, черный, как эбеновое дерево, конечно, победит, — ответила Ондайн язвительнее, чем хотелось бы. — Я поддерживаю своего мужа.
Анна деланно улыбнулась и томно посмотрела вокруг. Мужчины столпились у загородки.
— Здесь продают такие прекрасные вещи: вкусные сладости, ленты и банты, пряжки и шнуровку. Нужно попозже прогуляться вокруг. Это прекрасное развлечение, вы не находите?
— Да, в самом деле так.
Раздался сигнал к началу забега; толпа взревела, напирая сзади, Ондайн вдруг почувствовала, что ее грубо толкнули и прижали к стволу дуба.
Последующее произошло так быстро, что она не успела даже опомниться. К ее лицу была прижата тряпица, источавшая странный запах. Ондайн хотела закричать, но не смогла. Небо, люди, лошади — все вокруг закружилось. Ей показалось, что кто-то поднимает ее все выше и выше над дубом и летит с ней прямо на небеса.
Боже, что же происходит? Почему она оказалась так далеко? И чья это рука, которая схватила ее? И что это за густой сладкий аромат, от которого она лишилась сил и чувств? Ее руки упали, сделались слабыми и беспомощными…
Она услышала крик и подумала, что, наверное, это ее собственный крик. Но это кричала Анна. Она лежала на земле с разорванным на груди платьем. Хардгрейв стоял позади нее; Уорик и Юстин, перепуганные внезапным переполохом, схватились за мечи.
Ондайн видела все как будто с большого расстояния. Она хотела бороться, хотела позвать Уорика, но не могла. Ее тело не слушалось ее, голос стал беззвучным.
Затем все померкло. Наступила темнота Ондайн со стоном проснулась, не понимая, где находится. Сердце билось чуть слышно. Ее сильно тошнило, и казалось, что она на корабле, который качается на волнах.
Девушка открыла глаза; все вокруг плыло, голова покачивалась из стороны в сторону. Она закрыла глаза снова, молясь, чтобы к ней вернулась память. Итак, она стояла около дуба вместе с другими. Затем вдруг ее оттолкнул и схватил какой-то неизвестный и утащил! Теперь она припомнила все, но это не имело никакого смысла. Еще раз. Кто-то напал на нее. Почему-то закричала Анна и упала на землю.
Кто это был? Шайка бандитов? Неужели нашлись такие дерзкие налетчики, что с такой уверенностью пошли на преступление средь бела дня при огромном скоплении народа? Почему они напали? И почему именно на нее?
Нужно открыть глаза, чтобы понять, где она.
Ондайн усилием воли заставила себя снова открыть глаза. Свет ослепил ее, вызвав новый приступ боли, но она превозмогла ее, и через минуту сознание прояснилось. Она пошевелилась и обнаружила, что не может свободно двигаться — руки были привязаны к узким столбиками по бокам кровати. Ее тюрьма по виду напоминала каюту на каком-то корабле, тесную и грязную, с омерзительным спертым воздухом. Маленькое окошко едва пропускало свет. Вокруг не было ничего, что бы хоть сколько-нибудь успокоило растущую в ней панику. В каюте стояли сундук, в котором на кораблях обычно хранятся морские карты, койка, на которой она лежала, небольшой столик с початой бутылкой рома и в углу — умывальник, в который грязь въелась, казалось, навечно. Каюту пропитывал отвратительный запах, от которого ее чуть не стошнило.
«Нет, нет! — Ондайн стиснула зубы, призывая на помощь всю свою волю. — Думай! Нетрудно догадаться, что меня похитили и притащили на борт какого-то корабля. Но кто? И зачем?»
Анна! Ондайн вспомнила подслушанный разговор, когда леди Анна спрашивала, не ошибся ли Хардгрейв с пузырьком из королевской лаборатории. Пузырек! Наверное, в нем и был порошок, который отнял у нее силы и память…
Значит, это они убийцы?
Она рванулась, пытаясь освободиться, но у нее ничего не получилось. Чем больше она прикладывала усилий, тем сильнее впивались ей в руки веревки. Вдруг она затихла. За дверью послышались шаги, потом голоса. Сердце заколотилось так, что, казалось, выпрыгнет наружу.
— Эй! Что тебе здесь надо, приятель?
— Я иду к ней, вот и все!
— Ее нельзя трогать! Так они приказали!
— К черту все приказы! Я рисковал головой, чтобы ее похитить, и теперь хочу посмотреть, стоит ли она того!
Дверь распахнулась. Ондайн закрыла глаза и решила притвориться, что порошок по-прежнему действует.
Кто-то приблизился к койке, принеся с собой запах давно не мытого тела. Ондайн старалась не кашлянуть, не чихнуть и не фыркнуть от омерзения, а лежать спокойно и слушать: вдруг удастся узнать что-нибудь полезное.