Чтение онлайн

10 мая П. А. Чихачев вернулся в Константину, а затем направился в Филиннвиль, Жеманны, Бон. Дорогой П. А. Чихачев ознакомился со знаменитыми и в то время богатейшими в Северной Африке железными рудниками Мокра, находившимися в руках акционерного общества «Мокра-аль-Хабид».

Весьма значительными оказались результаты ботанических исследований П. А. Чихачева. Кроме многочисленных представителей флоры Алжира, он описал также растительный мир Киренаики, Триполитании, Марокко и Туниса.

Немалый интерес представляют замечания П. А. Чихачева о времени появления и исчезновения в Африке некоторых видов животных. Так, говоря о верблюдах, он пишет: «Это животное, столь необходимое в наши дни для сообщений в пустыне, по-видимому, было почти неизвестно в Северной Африке приблизительно накануне христианской эпохи. Не имеется каких-либо изображений этого жвачного животного ни на одном древнем памятнике ни в Египте, ни в Мероэ. Полибий, указывая на слонов в карфагенской кавалерии, ничего не упоминает о верблюдах. Я уже давно настаиваю на том, что верблюды сравнительно недавно были ввезены на территорию Атлантического полуострова».

Он считал, что исчезновение в Северной Африке слонов, носорогов, жирафов, крокодилов не может быть приписано только деятельности человека, но также обусловлено изменением климата. Эти заключения Чихачева находят подтверждение большей части последующих исследователей и в основном считаются верными и в наши дни.

9 июня 1878 г. П. А. Чихачев после почти годичного пребывания в Северной Африке отправился морем на пароходе из Туниса в Неаполь, а затем во Флоренцию. В результате исследования Северной Африки ПА. Чихачев окончательно убедился в правильности своих палеогеографических суждений, противоречивших господствовавшей в то время теории недавнего, послетретичного, поднятия Сахары. П. А. Чихачев еще в 1874 г. считал, что «за исключением некоторых пунктов, куда, возможно, море и могло проникнуть, оно уже не покрывало Сахару с нижнетретичной эпохи». Это заключение П. А. Чихачева остается в основном в силе и в наши дни.

Африка вызывала у П. А. Чихачева живой интерес и в дальнейшем. В 80-х гг. он издал ряд работ, в которых в той или иной степени отражались проблемы географии Африки. Особенно большое место этому уделяется в изданной в 1888–1890-х гг. работе «Пустыни мира».

В 1884 г. в Алжире, Тунисе, Триполи и ряде районов Сахары побывал замечательный русский путешественник, врач и антрополог А. В. Елисеев (1858–1895) — сторонник идеи «цивилизаторской миссии» Запада. Любопытны оставленные им заметки о поездке по восточным районам Алжира — в аль-Кантару, Бискру и т. д. А. В. Елисеев поражался «колоссальностью работ» колонистов, трудом которых за полвека французского присутствия были значительно преобразованы земля, леса и дороги Алжира. «Разумеется, при таких условиях быстро двигающейся вперед цивилизации самобытность и оригинальность страны пропадают: полудикий номад заменяется трудолюбивым земледельцем, кровожадный хищник — мирным охотником, а туземный человек повсюду отходит на задний план перед могучим своей цивилизацией пришлым человеком Европы». (Елисеев A.B. В. Бискру. Африка // Иллюстрированный географический сборник. —М., 1911).

Сугубо академические наблюдения А. В. Елисеева, особенно этнографического и антропологического характера, получили высокий отзыв в России. Материалы его путешествий по Ближнему Востоку и Северной Африке издавались в «Известиях Русского географического общества», в «Русском обозрении» и других журналах, а также неоднократно переиздавались как отдельными книгами, так и в различных сборниках.

В 70–80-х гг. XIX в. русских все чаще можно было увидеть в городах Алжира. Например, русский религиозный философ Н. О. Лосский в молодости отправился в Алжир, где собирался поступить в университет. Но здесь его обманным путем завербовали в Иностранный легион, и только симулировав сумасшествие, ему удалось вернуться к гражданской жизни и уехать на родину.

XX в. наложил совершенно новый отпечаток на историю отношений между Алжиром и Россией.

Первая мировая война внесла свои жесткие коррективы в международные отношения начала XX в. Как ни парадоксально, но и в эти тяжкие годы можно было проследить нити, соединявшие Россию с Магрибом. Во многих городах Алжира, Туниса и Марокко, с 1912 г. перешедшего под протекторат Франции и Испании, проживали выходцы из России, которых война застала на этой земле и по тем или иным причинам не дала вернуться домой. Русские в Магрибе по крохам собирали просачивавшиеся к ним, в основном со страниц французской прессы, сведения о положении на родине.

События 1917 г. в России во многом определили новую расстановку сил в мире, и в частности у порога Ближнего Востока и Северной Африки. В работе, посвященной роли ислама в международной жизни после окончания Первой мировой войны, известный английский историк А. Тойнби отмечал, что в результате происшедших перемен Россия, по существу, оказалась в антизападном лагере.

В свою очередь, патриотические силы во многих колониальных странах увидели в новом режиме России потенциального мощного союзника в их борьбе за независимость. Идеи социального и национального освобождения, которые были сформулированы уже в первых советских воззваниях, обращенных к народам мусульманского Востока, встретили поддержку и революционно-демократических сил в Магрибе. Известия о событиях в России распространялись там по многим каналам, в том числе и благодаря прямому участию многих североафриканцев, прежде всего алжирцев, в военных действиях на фронтах Первой мировой войны, а также в экспедициях французской армии в России, Венгрии и Германии, В апреле 1919 г. алжирцы приняли даже участие в выступлениях французских моряков в Одессе.

В 1917 году, после Февральской революции в России, французы выслали в Алжир 9000 солдат бывшего Русского экспедиционного корпуса, отказавшихся продолжать участие в Первой мировой войне. Жить им пришлось в бараках, в крайней нужде, трудиться на самых тяжелых работах. Их вернули на родину только в 1920 году. Но уже в 1922 году, после эвакуации белых частей из Крыма и Новороссийска, в порт Бизерты (Тунис) прибыла русская эскадра, на борту кораблей которой были солдаты и офицеры с семьями. Вскоре многие из них расселились по соседним государствам арабского Магриба, часть перебралась в Алжир. Наши воины увековечили память павших товарищей, установив небольшой православный памятник на месте военного кладбища, который сохранился до сих пор.

В 1928 году русские эмигранты построили первый за тринадцать веков православный храм в Алжире. Назван он был во имя Святого Андрея Первозванного, покровителя русского флота и государства Российского, апостола, который принес свет христианской веры в пределы Руси. В течение тридцати лет — с 1930 по 1960 год — здесь служил протоиерей Василий Шустин.

Чуть позже был устроен в Алжире второй православный храм — в честь Святой Троицы. Здесь служил протоиерей Е. Логодовский.

После того как в 1931 году глава французских и североафриканских приходов митрополит Евлогий ушел в юрисдикцию Константинопольского патриархата, алжирский приход оказался в подчинении русской православной церкви. Несмотря на это, связь православной диаспоры с русским экзархатом в Париже, и особенно с устроенным там Свято-Сергиевским богословским институтом, продолжалась.

В 1936 году к Русской православной церкви присоединилась отколовшаяся от латинства «католическо-евангелическая церковь». Постановлением митрополита Сергия (Старогородского) и Временного при нем синода был установлен порядок присоединения католиков к православию, согласно которому в богослужении общине разрешалось сохранить западный обряд, однако исправленный в соответствии с восточной еврахистической традицией. Календарь должен был содержать только тех святых, которые канонизированы до 1054 года. Спустя немного времени в православие перешли десятки французских священников с приходами как в самой Франции, так и в Алжире. Перед Второй мировой войной русская колония в Алжире насчитывала около полутысячи человек.