Чтение онлайн

Зато Карчи цветет и пахнет – повезло с супругой.

В апреле Толгат-хан с Любавой, Ильясом и двумя туменами отправились в Уфу.

Один тумен остался здесь до осени, летом есть планы пройти до Астрахани.

В оружейке Никита Коваль поставил на поток производство карабинов – нужно вооружить гвардию и башкирский тумен в придачу. Ковалю предложил подумать над созданием легкого пулемета, под патрон 7.62 мм, и нагана с барабаном. ТТХ пообещал дать ему позже.

И вообще, назрела необходимость сгонять в двадцать первый век, есть кое-какие делишки. Да и по Людмиле соскучился, по сыну. Когда предложил Семену составить мне компанию, тот с охотой согласился.

– Что брать с собой? – осведомился деловито. Я пожал плечами: да что и всегда.

– А, понятно: «Стечкин», нож и по паре гранат.

– Все знаешь, а чего спрашиваешь?

Командировку наметили на ближайший понедельник.

В воскресенье у нас собралась небольшая компания. Сидели, угощались, выпивали помаленьку.

Карчи рассказывал последние новости – прибыли его люди с западного порубежья. Занятные вещи мы услышали. Войны на западе, за нашим порубежьем идут днем и ночью.

– И почто людям мирно не живется?

Марьяша с Екатериной судачили о своем, о бабьем, а детишки гонялись за тиграми.

Все, так сказать, при делах.

Елена, жена Семена, сидела в отдалении, злая и надутая: как же, мужчины на нее внимания не обращают. И чего Семен такой идиот, давно бы отправил далеко, под зад коленом.

– Сеня, пойдем в кабинет ненадолго. Слушай, может, прихватим твою ветреную женушку с собой?

– Зачем это? – с подозрением спросил он.

– Да оставим ее там, на фуй, развод оформишь, заживешь по-человечески.

– Владимир, шутки у тебя, извини, дурацкие.

– А я не шучу.

– Ты же знаешь, я ее люблю.

– Ну и дурак, откровенно тебе говорю. Попомни мои слова, жизнь со шлюхой никого до добра не доводила. Ладно, живи, как хочешь, но потом не жалуйся. Вот что, с собой завтра возьми золотых монет, штук двадцать.

– Куда столько, Владимир?

– Думаю, пригодятся. Я тоже возьму, предчувствие у меня такое.

На том и разбежались.

На другое утро, в карете, поставленной на колеса, я заехал за Скуратовым.

День стоял солнечный, ясный, солнышко пригревало вполне по-летнему, но шубу взял на всякий случай.

Захватив Семена, поехали за город к оружейным мастерским. Стартовали мы всегда с одного и того же места. Карету с кучером я отпустил, хорошо, хоть Сынок не увязался.

– Сеня, становись поближе.

Встали вплотную друг к другу, и я включил хронопередатчик.

Вспышка, еще одна, потащило куда-то вбок… «Что-то не так, не те ощущения», – успел подумать я.

Резкий толчок в ноги, прибыли. Рядом раздался мат Скуратова. Открыл глаза и сам выматерился. Перед нами, метрах в пяти, на железном высоком заборе, окрашенном в зеленый цвет, висел кумач с коротким и четким призывом: «Пятилетку за три года!».

– Писец, приплыли – сказал я, когда нас с Семеном шваркнуло в тысяча девятьсот восьмидесятый год вместо две тысячи двадцать шестого.

Направляясь в краткосрочную командировку из тринадцатого века, мы не предполагали попасть в сей дурацкий переплет.

Ноги вдруг ослабли, и я уселся на обочину дороги, кинув под задницу шубу с папахой. Скуратов последовал моему примеру. Зашибись: здесь начало лета, солнце начинает припекать, а мы с Семеном в шубах.

– Да, дождь идет, а мы на лыжах.

– Хрен с ними, с шубами. Как из дерьма выбираться будем? – спросил Семен, жуя травинку.

– Прикинем кое-чего к носу, и алга.

– Куда алга?

– На кудыкину гору. Ствол спрячь.

Я прокручивал в голове различные варианты.

– Семен, первым делом избавимся от гранат.

Вывинчивай взрыватели.

Скуратов занялся своим арсеналом, я своим. Одну «лимонку» с обломанным взрывателем оставил на всякий случай. Гранаты прикопали в куче металлолома, а взрыватели выкинули по дороге. Пистолеты в кобурах спрятали в свернутые шубы.

– Хан, как мыслишь, мы в Казани?

– Сейчас узнаем. Эй, пацан, это Казань? – спросил я шкета, давившего на педали велосипеда.

– Казань, дяденька, Казань! – и скрылся за углом забора.

Уже легче.

– Что дальше? – не унимался Скуратов.

– А дальше раздобудем местных деньжат, и, если мы точно в тысяча девятьсот восьмидесятом году, мне треба первым делом должок отдать. «Ижак» на мне висит, перед ребятами неудобно. Да и маму увидеть надо, испереживалась, поди.

Так, за разговорами, подошли к автобусной остановке и уселись на лавочку в теньке.

– Семен, твои родители где проживают?

– Так, ить, в Коврове мы жили, в своем доме с большим огородом. А яблони у нас у…

– Слушай, Сеня, я вот что думаю: раз у нас есть возможность, нужно материально помочь нашим родителям и дать им весь расклад на долбаные девяностые годы, чтобы не влипли.

– Точно! Ох, и светлая у тебя голова, Владимир. Только как нам практически все обосновать? Ведь они нас за сумасшедших примут, – приуныл Скуратов.

– Не журись, сынку, придумаем какую ни то придумку. О, автобус! Поехали.

Общественный транспорт минут за сорок довез нас до Центрального рынка. В газетном киоске я отвел глаза продавщице и элементарно стырил две центральные газеты. Я ожидал увидеть нечто подобное, но ведь не настолько. Мне достались свежие «Известия» от пятого июня тысяча девятьсот восьмидесятого года. Получается, здесь прошло всего три дня, как я исчез из сего мира и очутился в тысяча двести тридцать четвертом году от Рождества Христова. В тринадцатом веке провел четыре года, а тут всего ничего. Значит, время тут течет в десятки раз медленней. С одной стороны, неплохо – мама не успела в конец издергаться… Нужно срочно позвонить и успокоить.