Чтение онлайн

Поздоровавшись с Витей Минкиным, я пошел к себе, на второй этаж.

— Игнатич, а че, с рыбалкой не вышло? — бросил он мне в спину.

— Да есть шанс, сейчас прикину… А Дима где?

— На Кордон покатил, по своим делам.

«Урал» с коляской у нас в патрулировании. Второй помощник, Дмитрий Потехин, по своей гражданской работе развозит по поселкам мелкую «текучку», медицинскую, техническую и прочую, заодно и патрулирует. Показывает людям, что служба шерифа всегда рядом, бдит, баловаться не надо. И за рулем пить не надо, и стрелять где попало, излишествам нехорошим предаваться.

Когда шло строительство, Ковтонюк предложил мне сделать тут же и личное жилье — отказался. Надо быть совсем ненормальным, чтобы и после работы дышать казенным воздухом полицейского участка. Или управления, если вам угодно. Я же пока держусь, рассудок в норме. Вите с Димой хорошо, живут себе в Посаде, в самом центре, в двух шагах от офиса — отсюда, как правило, и выезжают на происшествия, со мной или без меня, полномочия у них есть, серебряные звезды-жетоны помшеров знают все.

В кабинете я сел за стол, откинулся, машинально посмотрел бумаги, перекинув пару папок, глянул в окно на тихую улицу. Ага… тихую. Многие удивятся, узнав, что Посад формально — самое неспокойное место анклава, так сводки и говорят. В станице тоже происшествия случаются, но там атаман быстро мозги вправляет, редко езжу. В маленьких поселках все ровно, а на Кордоне вообще ни одного случая. В Берлине бывает, но реже, чем тут, центр есть центр, в Посаде магазин, лавка и клуб Замка, две коммерческие точки общепита, вечернее гульбище — Бродвей. Вот вечерами все и случается.

Еще в Белой Церкви бывает легкий криминал или административка после футбольных матчей, но мы там всегда дежурим. «Надо ехать, — уже как-то лениво подумалось, — все собрано, готово». А кресло какое удобное… да… все как-то стало расплываться, прятаться в туман. Эха, чуть не уснул! Вот тебе и соляночка, разморило-то как, хорошо, что встрепенулся. Прислушался: внизу помощник с кем-то громко говорит по рации, часто приговаривая «понял-понял». О чем он? Я потянулся.

— Петр Игнатьевич!

С меня словно простыню сдернули.

— Петр Игнатьевич!

Да что такое…

— Че ж ты так орешь, что там случилось? — крикнул и я, неловко вываливаясь из-за стола. Осторожней бы нужно, медленней — организм все-таки успел провалиться в сон, свалюсь с лестницы кубарем.

— Происшествие! В Медовом!

Накаркал: вышло почти кубарем.

— Кто, что! Докладывай!

Сбиваясь, Минкин быстро прочитал запись в журнале:

— Заложники! Коротко: двое братьев, Галеевы, из новых потеряшек, захватили в чужом доме женщину с двумя детьми, стреляют, никого не подпускают. Закир Албасов пытается с ними договориться, уже собрал мужиков с ружьями. Я сразу передал им, чтобы отскочили на безопасное и не лезли ни при каких. Димка туда уже мчится, но будет поздно, он пока далеко. «Контур» в курсе, время в журнале проставил, я к машине!

С этими словами Виктор захлопнул журнал и, на ходу затягивая ремень с кобурой, ловко подхватил своего «колчака», выскочил на улицу. Тощий, жилистый, резкий.

Что было бы, если бы я уехал…

Сердце болезненно сжалось от острой боли. На улице тихо затарахтел прогревающийся двигатель. Так, дверь на замок, погнали!

— Накати, Витек, — скомандовал я, падая на сиденье. Проверил, карабин на месте, «помпа» на потолке. Не грохнется? Один раз сорвалась на повороте.

— Не сомневайтесь, ща прижмем!

Наверху завыла сирена, «камушка» стрелой полетела по грунтовке.

Пш-шш…

— «Демон» вызывает «Маккену»!

— В канале шериф.

— Петя, справляешься пока? — быстро спросил Демченко.

— Мы только на трассу выехали.

— Щас побежим в гараж, машину выгоним, скоро будем догонять, вчетвером!

— Понял тебя.

Пш-шш…

— Может, подождешь, а?

— Девушки ждут, Сергей, как Гоблин говорит. Ладно, давай, до связи.

Мангруппа орудует на Пакистанке, патрули все в разъездах, на окраинах.

Сталкеры же действительно могут помочь, особенно Монгол с его точной стрельбой. Ладно, посмотрим на месте, что там за ситуация в реальности, мне бы вообще стрельба не нужна. Вашу Машу, господа Смотрящие, ну и кадры вы нам начали подкидывать! Что это, новое испытание? Какая польза от того для вашей Селекции! И ведь проверяли же, тестировали. Что не жилось баранам, в Медовом все есть: работа, условия, люди хорошие. Так, оба не семейные, это точно помню, работают вроде плотниками, в сводках ни разу не были, на карандаш не брал. Чего башни повело? Неужели спецконтингент все-таки?

Лишь бы медовеи стрелять не начали: там же дети. А мужики поселковые точно в ярости, могут наломать дров.

Минкин, как и обещал, гнал джип вовсю, притормозив один раз, прямо перед бродом через Звонкую: тут резкий поворот и сразу подъем, уже не одна авария случалась. Дальше дорога была без проблем, хоть гонки устраивай. Мы и устроили.

На подъезде к Медовому возле КПП стоял напуганный часовой. Один.

— Шериф, пост бросить не могу! — заорал мужик.

Армейцы не так давно отсюда ушли — теперь охрана участка на Албасове, он дежурство устанавливает.

— Вот и не бросай, спрячься там и не высовывайся. Где они, быстро!

— Третий дом с левой стороны. Ну, суки…

— Спокойно, здесь будь. Подробности есть?

— По обкурке они творят, доигрались. А соседи молчали.

Вот как. Я кулаки сжал… до хруста пальцев.

Только поехали по проселку, как опять зашипела рация:

— Шериф, осторожно подъезжай!

Это Закир. Ну, Албасов… Молчали соседи. А ты что, не знал, тебе почему не сказали, а?

— Они меня ждут, Закир. Отбой всем вам, не лезьте, держи своих.

Минкин уже готовился на развороте выскочить на небольшой пятачок поселковой площади.

— Так, высаживаешь меня, Витя, — и сразу свали в сторону, сам за машину и смотри по обстоятельствам, на связи будем. Никого не подпускай!

— Понял.

«Колчак» у него с оптикой, но стреляет Витек без наград, так что… Выскочил я быстро, выпрямился, отряхнулся.

Один стою, как перст.

ТТ в кобуре за спиной, лишь мегафон в руке. Медовая словно вымерла, никого не видно. Впрочем, сейчас сюда куча злых глаз и мушек нацелена, из бывшей двухэтажной «ментовки», в частности.