Чтение онлайн

Всю ночь Рикорд раздумывал над создавшимся положением. Самое верное, пожалуй, — действовать их же методами. Японцы захватили в плен семерых — значит нужно захватить их в десять, в двадцать раз больше. Пусть самураи сами ищут возможности мирного соглашения. Если они вздумают драться на море, — дать бой…

Эта мысль приходила Рикорду и раньше, когда доставленные на Кунасири японцы один за другим исчезали в крепости и не возвращались. Но тогда он думал только об этих спасённых и предназначенных для дружественного обмена рыбаках. Очевидно, соотечественники из простого народа нисколько не интересовали самураев. Что же, моряки «Дианы» и «Зотика» добудут персон поважней. Рикорд заставит самураев возвратить пленных или выдать письменное подтверждение их казни.

Два корабля покинули залив Измены и, не отдаляясь от берега, двинулись к югу.

Океан был пустынен и хмур. Маленькие чёрные курильские буревестники стремительно проносились у борта, почти касаясь крылом волны. И русские и японские моряки знали: буревестники играют перед штормом. Быть может потому, что близился шторм, в океане не было видно ни одного судна, — японцы не решались выходить из гаваней. Только уже перед вечером дозорный «Дианы» заметил неподалёку от берега большую байдару. Огибая прибрежные рифы, она быстро шла к заливу Измены.

С мостика «Дианы» послышалась команда капитана:

— Взять!..

Три шлюпки тотчас скользнули на волну и понеслись наперерез японскому судну.

Через полчаса группа японцев была доставлена к борту «Дианы». Они поднялись на палубу и, словно по команде, разом упали на колени, вопя и причитая на все лады. Только грозный оклик капитана заставил их умолкнуть. Указывая в сторону крепости, Рикорд спросил:

— Вы уже бывали в этом заливе?

Взятый на судно в пути курил-переводчик, хотя и не отлично говорил по-японски, но легко перевёл этот вопрос.

Японцы встревожились ещё сильнее. Старший из них осторожно оглянулся по сторонам и тихонько заплакал; вслед за ним громко заголосили и все остальные.

— Они не хотят отвечать? — спросил Рикорд.

— Да, они были в этом заливе, — сказал переводчик. — Вот старший плачет и повторяет: «Были… были…»

— Спроси: где пленные русские моряки?..

Но сколько ни бился переводчик, сколько ни помогали ему и офицеры и матросы, японцы повторяли одно и то же:

— Мы ничего не знаем… Мы хотим домой…

Рикорд приказал отправить японцев в трюм, накормить, выдать постели.

Ранним утром на подходе к заливу Измены с севера они заметили большой японский корабль. Если бы не темень ночи и не туман, они увидели бы его значительно раньше: судно шло на юг в сторону Хакодате или Мацмая и проскользнуло где-то близко от русских кораблей. По приказу капитана матросы задержали судно.

На этот раз Рикорд был доволен: он захватил шестьдесят японцев. Среди них оказался богатый, одетый в дорогие шелка купец, хозяин корабля. Он спросил капитана и, подойдя к Рикорду, произнёс торжественно:

— Я — Такатаи-Кахи. В Японии отлично известна моя фамилия. Кроме этого моего корабля, на который вы напали, у меня имеется ещё десять таких же больших кораблей. У меня есть также собственные рыбные промыслы и, наконец, собственные дома и замок. На меня работают сотни людей, потому что я, Такатаи-Кахи, очень богат.

— Хорошо! — воскликнул капитан, с интересом рассматривая дородного купчину. — Мне и был нужен именно такой господин…

— Такатаи-Кахи желал бы знать, какой ценой он может откупиться? — спросил купец, говоря о себе в третьем лице.

Рикорд посмотрел на японца с улыбкой.

— Поскольку жизнь и благополучие уважаемого Такатаи-Кахи бесценны, — с моей стороны было бы неприлично называть какую-либо цену.

Купец поклонился, приняв эти слова всерьёз.

— В таком случае, — произнёс он громко, — Такатаи-Кахи надеется узнать, чем объяснить это печальное недоразумение? Доблестный русский офицер принял меня, наверное, за кого-то другого? Смею заверить доблестного русского офицера, что я, Такатаи-Кахи, чья фамилия известна по всей Японии, не злопамятен. Я соглашусь простить эту ошибку…

— Вишь ты, как пыжится! — весело воскликнул кто-то из матросов. — Умора!

Капитан строго повёл в сторону весельчака глазами и продолжал прежним, печальным тоном:

— Недоразумение вызвано, уважаемый Кахи, поведением японских военных на Кунасири. Мало того, что они ворвались на русскую землю и построили на этом острове крепость, — они обманным путём завлекли и захватили в плен капитана этого корабля и с ним шестерых русских моряков. Несколько дней назад начальник гарнизона сообщил мне через посыльного, что эти семеро русских моряков убиты… Однако подтвердить это сообщение в письменной форме он отказался…

Японец вздрогнул и побледнел, круглое лицо его перекосилось.

— Убиты?… Этого не может быть! Совсем недавно, десять дней назад, я видел пленных русских моряков в городе Мацмае. Я даже помню фамилию капитана… Капитан Мур!..

Рикорд удивлённо переглянулся с офицерами. Что же с Головнкиным? Если Мур числится капитаном, значит, Головнин погиб?..

— Быть может, вы не точно назвали фамилию, уважаемый? Фамилия капитана — Головнин.

— Нет, нет, — уверенно повторил японец, — Мур. Он среднего роста, плечистый, бороду бреет, но оставляет длинные виски, на вид суров, а глаза добрые…

— Да это и есть Василий Михайлович! — восторженно закричал Рикорд, глядя в просиявшие лица матросов.

— Да, — подтвердил купец. — Его называли: Василий Михайлович… Вы можете верить Такатаи-Кахи.

— Где они содержатся? В Мацмае? Значит, живы? Ура!

Дружное «ура» пронеслось над «Дианой» и повторилось, словно эхо, на «Зотике». На какую-то минуту Рикорд позабыл про японцев. А купец, не понимая, что происходит, утратил всю свою важность и юркнул в толпу своих спутников. Два дюжих матроса с трудом вывели его и снова поставили перед капитаном.