Чтение онлайн

«Когда-нибудь я встречу его, выпадет мне такой случай», – думала она.

И внезапно сейчас он предстал перед нею, в каких-нибудь пятнадцати шагах от нее, на могильном кургане. Она даже сзади узнала его, татарина, лишившегося одного уха!

Он был один. Она окинула взглядом тропинку. Рядом тоже никого не было.

Что привело его сюда? Наверняка приехал повидаться с мытарями, которые вот-вот должны были отбыть.

Но что бы ни привело его сюда, судьба выдала его ей с головой, одинокого, без охранников. Это было безумие, но она с совершенной ясностью осознавала, что второго шанса не выпадет.

Перед ней неожиданно предстало лицо матери.

Она подползла поближе. Его конь был привязан к дереву. К седлу его был приторочен лук и колчан со стрелами.

Она осторожно стала на цыпочки, взяла лук и одну-единственную стрелу, приложила стрелу и попробовала натянуть тетиву.

Как трудно это было!

Сердце у нее бешено билось, но она попыталась подползти еще ближе. Конь заволновался и раздраженно фыркнул.

И тут татарин обернулся.

Это был он. Она узнала его по шраму, сбегающему к гладкому месту, где раньше было ухо. Она помнила его лицо, как будто видела его только вчера.

Потрясенный, он стал медленно поднимать руку.

Он не догадывался, кто она.

Она сделала глубокий вдох и натянула лук. В это движение она вложила все свои силы, сморщившись, точно от острой боли. Натянула тетиву и спустила стрелу.

– Ах!

Это она сама громко выдохнула, услышав себя словно со стороны.

Потом она услышала крик.

Он по-прежнему шел к ней, неистово размахивая рукой. Она стала отступать к его коню.

И тут он упал на колени.

Стрела вонзилась ему в живот и торчала чуть выше пояса.

Откуда этот шум?

Он шептал что-то, почти шипя, не сводя с нее глаз. Ее била неистовая дрожь.

Потом она увидела, как лицо его побелело и он упал на бок.

И тут она поняла, что произошло. Осознание обрушилось на нее, точно удар грома в дурном сне, дикий, непреодолимый страх: что же ей теперь делать?

Янка снова огляделась и с ужасом, с подступающей тошнотой поняла, что кто-то идет к ней по тропинке.

«Только бы убили меня одну, а мужа и детей пощадили», – мысленно взмолилась она и, дрожа, стала ждать своей судьбы.

Это был Пургас. Он в один миг окинул взглядом представшую перед ним картину и потрясенно воззрился на жену.

Она показала на татарина. Пургас шагнул к нему.

– Он еще жив, – тихо произнес Пургас.

Потом спокойно снял с себя пояс и задушил татарина.

Несколько мгновений в последний раз в жизни Менгу, теперь принявший имя Петра, видел перед собой колышущиеся степные травы и даже словно ощущал их запах.

– Ты же вроде запретила нам убивать татар, – слегка усмехнувшись, промолвил Пургас и поднял на нее глаза. – Ты его знала?

Она кивнула.

– Так это тот самый, кто…

Он знал, что ее мать убил татарин, но она почти забыла, что сказала ему, будто татарин также изнасиловал ее саму. Что бы Пургас ни имел в виду, она кивнула.

Он огляделся.

– Мы не можем его здесь оставить, – заметил он.

– Нас убьют, – прошептала она.

– Не думаю. Мытари уехали. Вот почему я шел в Русское. Никто ни о чем не узнает. – Он озабоченно поглядел на нее. – Для начала, – с грустью произнес он, – нам придется убить коня. А животинку, – он с отвращением посмотрел на мертвеца, – очень жаль.

Янка никогда не восхищалась ловкостью и умелостью мужа больше, чем в этот день.

Он точно знал, что делать, и выполнял задуманное удивительно быстро.

Сначала он взвалил тело татарина на седло. Потом, успокаивая, тихонько уговаривая прекрасного коня, увел его вглубь болот. Потом, в уединенном, сокрытом от глаз месте, вырыл яму, а затем, надежно привязав коня так, чтобы его голова располагалась над ямой, перерезал ему горло.

Застигнутый врасплох, конь неистово забился, попытался оборвать повод и тяжело упал на колени. Пургас собрал всю конскую кровь в приготовленную для этого яму.

Спустя час он ловко рассек трупы коня и его хозяина на части, которые удобно было переносить, и стал одну за другой сжигать на костре. А еще сжег всю одежду, вооружение и упряжь татарина, кроме плаща и аркана.

Наконец от убитых осталась только груда костей с обугленной плотью, голова татарина, которую Пургас почему-то не сжег, и куча пепла, который он сбросил на дно ямы и закопал. Когда он закончил работу и разбросал оставшийся мусор по земле, то, даже если бы кто-нибудь и нашел это место, никогда бы не догадался, что здесь происходило.

– А теперь, – сказал он ей, – нам нужно дерево. И я знаю такое, совсем рядом.

Он привел ее к могучему дубу и указал на дупло, темневшее высоко на стволе.

– Там когда-то была борть, – сказал он ей. – Я нашел ее в прошлом году. Сейчас она опустела. Но под ней глубокое дупло, оно уходит вниз по стволу. А теперь помоги мне поднять туда кости.

Увязывая кости в прочный плащ, они за несколько раз перенесли их к подножию дерева.

– А сейчас подай мне аркан, – попросил он. – Через несколько мгновений он взобрался на ветви около дупла. Спустив вниз веревку, он велел Янке привязать к ней плащ и, раз за разом погружая сверток внутрь полого ствола, спрятал улики. Наконец все кости исчезли.

Потом он сжег плащ и аркан и развеял пепел.

– Татары станут искать в реке и на земле, – объявил он, – а на дереве, в дупле, поискать не догадаются.

– А как быть с этим? – спросила Янка, указав на лежащую на земле и устремившую на нее взор без всякого выражения голову, на знакомое лицо со шрамом на месте отрубленного уха.

Он улыбнулся:

– Есть у меня одна придумка.

Прошло еще две недели, прежде чем боярин Милей вернулся из Русского в Муром.

Прибыв туда, он обнаружил, что город охвачен беспорядками. Крестьяне окрестных деревень наотрез отказывались платить дань; на мусульман – сборщиков податей совершили несколько нападений. Татарские власти пришли в ярость, местные жители ожидали возмездия.