Чтение онлайн

Винил он одного себя. Во всем. Марийка звонила из Москвы, сказала, они хотят продать квартиры, свою и мамину, интересовалась: "Можно ли иметь дело с фирмой "Израсов"? Ее рекомендуют в израильском посольстве..." Юра, тюремный сиделец, ни кабланам, ни посольским мюнхгаузенам на слово не доверял, тут же побывал в министерстве иностранных дел, в отделе, ведающем русскими делами, спросил напрямик: "Израсов", что это? Все израильские газеты вопят о русской мафии, не оттуда ль люди?"

Там улыбнулись, мол, все "кол беседер" (в порядке). И даже объяснили доверительно: "Мафии переводят из России миллиарды, а простому человеку больше двухсот долларов вывезти из страны не дают. Фирма "Израсов" негласная практика спасения денег олим..." Юра не успокоился, записался на прием к юридическому советнику правительства, тот подтвердил деловито, что "Израсов" - это многолетняя практика. Работает, как часы...

"О-о, эти израильские часы-часики!.."

И года не прошло - снова нужно обивать пороги гордецов с трясущимися руками. "Обрыдли! А что поделаешь?!" Помчался в "русское подворье", где размещалась полиция, узнать, где находятся их власти? "Мне нужно записаться на прием к министру полиции!". Дежурный офицер спросил обеспокоенною, зачем русскому министр полиции?.. Узнав, почесал свой стриженый армейский затылок, сказал, такое дело к расследованию вряд ли примут: "Это же не уголовщина. Обычный израильский балаган, не туда заслали деньги..."

Удалось попасть, правда, с трудом, накричался вдосталь, и к министру полиции. Тот был информирован вполне. Объяснил тихим домашним голосом: "Нечего, дорогой, искать в этой истории криминал. Русские хотели сделать свой бизнес. У них не вышло - кто им виноват?"

– Простите, - вскричал Юра, - фирма "Израсов" была рекомендована посольством.

Министр долго молчал, наконец, заключил сухим официальным тоном, что полиция принять это дело к расследованию не имеет права.

– Не может быть!
– вырвалось у Юры.
– Вы сами понимаете, что это прямое сообщничество. Кто вам мог запретить? Правительство?!

Скулы министра напряглись, он добавил неохотно:

– ... Запрещено распоряжением юридического советника Михаэля Бен Яира.

Тут только Юра окончательно поверил - украли...

– Господин министр, имеете ли вы право замолчать уголовное преступление, если оно - по вашим данным - совершено? По крайней мере, не объявить о начале расследования?

– Объявим... когда посчитаем нужным... Да, может быть, в интересах следствия и не сразу...
– Поднял на настырного, задержавшегося в кабинете просителя взгляд, полный досады и раздражения.

– Это не ваша Россия. Здесь от Закона никому не уйти...

Юра понял, надо действовать самим, и немедленно, не очень рассчитывая на оперативность израильской Фемиды. Увы, он не знал в стране ни одного адвоката. "Бешеный янки" порекомендовал ему своего. А позже и другого, третьего...

Адвокаты понимающе вздыхали и твердили одно и то же: "Это профессиональное мошенничество, доказать что-либо будет трудно..." Один из них сказал, что все это дело рук некоего Ритмана. Он не то из Черновиц, не то из Бессарабии. Бывший комсомольский вождь. Здесь его сразу же пригрели: хорошо управляем. Когда хлынула в 1989 году "колбасная" алия, бросили на комитет по репатриации, созданный тогда же правительством Израиля. Ритман был своим и в израильском посольстве в Москве, и в Сохнуте и других подобных организациях. Все наши жульнические "Рога и копыта" были под его началом...

Почти день ушел у Юры на поиск этого Ритмана, к вечеру он постучал в его бедную, неопрятную, с каким-то кислым запахом, тель-авивскую квартиру, и опешил: Ритман, немолодой, тихоголосый, был, как и сам Юра, "дати", на голове черная кипа ортодокса. Лицо бескровное, вялое, неопрятная бородка. На ней и хлебные крошки, и остатки каши. Губы растрепанные, безвольные. Амеба, а не жулик с размахом.

Юра, чтоб не спугнуть "тихоню", начал разговор издалека: о скором празднике Сукот, о Торе. И пяти минут было достаточно, чтобы понять, что Тора для этого "дати" темный лес. Как был тот некогда в комсомоле, с ленинским значком, ряженым, так он и сейчас в иудаизме - ряженый. Наверное, Ритман -пешка, подставное лицо... В конце концов, вытряс из него "признание", что деньги потеряны не по злому умыслу. Как всегда, их "прокручивали" через какие-то банки, чтоб был "навар", на этот раз через харьковский банк, а он лопнул...

– Кто "прокручивал"?

– Я к этому отношения не имею. Этим занимались финансисты. В Израиле у каждого свой профиль...

Юра постиг, тут нужен не взбешенный дилетант вроде него, а израильский юрист, матерый профессионал-следователь, да семи пядей во лбу. Иначе и концов не сыщешь...

"Прокручиватели..." Обычная практика нынешнего ворья. И все годы так?.. "Бешеный янки", который возвращался после занятий в Старый город и, случалось, заодно подвозил и Юру, рассказал по дороге, в утешение, что ли? Именно на этом сгорел прославленный Пинхас Сапир, многолетний министр финансов Израиля, гордость сионистского движения. Именно он, по преданию, "привез Голду"; доставил самолично из киббуца, чтобы подсадить во власть. В Премьер-Министры. Переругались прославленные генералы-командующие, кому князем сесть на еврейском Путивле. Игаль Алон, командир Хаганы - первых еврейских отрядов, рыцарь без страха и упрека, наотрез отказался, в свое время, начать отстрел "ревизионистских бандитов", как называл Бен Гурион противников своей социалистической партии. "Охота на евреев противоречит моим принципам", заявил Игаль Алон разгневанному вождю, и после войны за независимость был тут же заменен им на Моше Даяна, который в таком рыцарстве еще уличен не был... Маленький Большой Бен, как назвали они Бен Гуриона, рассорил бесстрашных генералов на всю жизнь...

Пинхас Сапир облаял их своим хриплым басом, обозвал "шейгецами" (уличными мальчишками) и принял историческое решение: "Все! С вами каши не сваришь. И "сотворил" Голду, оказавшуюся, по словам "Бешеного янки", в правительстве единственным мужчиной.

После войны Судного дня, когда страна кровью истекла, министр финансов Пинхас Сапир собрал у еврейства Штатов на Израиль четыреста миллионов долларов, но по дороге, по своему обыкновению, завез их в Швейцарию. Подержать в банке месяц-другой. Четыреста миллионов дадут хороший навар. Да пожадничал прима-финансист, перевел миллионы не в обычный банк, а в неведомый, специально созданный по этому случаю его верным дружком-земляком. Дружок пообещал ему не два обычных в Швейцарии процента, а - двенадцать.