Рыба-одеяло
Шрифт:
– Будь внимательным! – предупредил я. – Знаешь, какая сила таится в мелините?
– Ого! Да такой бутылочкой наш мотобот вмиг на мелкие щепки может разнести.
– Все ли ясно?
– Абсолютно! – лихо ответил Косичкин, довольный поручением. Вскоре он доложил по телефону, что задание выполнено, и показался из воды.
Рабочие котлована удалились от места взрыва, а наш бот отошел подальше к берегу. Косичкин еще стоял на трапе, а начальник участка уже торопил нас. Миша бросился к взрывательной машине. Ему по-мальчишески хотелось самому скорее подорвать бревно.
– Включать? – звонко крикнул он.
– Взрывай! – сказал я и взялся за стопорный винт, чтобы снять с Косичкина шлем.
Стопорный винт укреплен на затылке, и мы его развинчиваем привычно, не глядя, вытянутой рукой. А на этот раз будто кто подтолкнул меня посмотреть. Я наклонился к стопору, и мороз пробежал по коже...
На спине у Косичкина, сливаясь с цветом темно-зеленого тифтика водолазной рубахи, висела черная бутылка! Парень ухитрился подцепить ее за провод крылышками медных барашков.
– Включаю! – донеслось из рубки.
Точно горячей волной подбросило меня. Молниеносно хватил я зубами электропровод и перекусил его! Откуда только взялась у меня такая чудовищная сила? До сих пор удивляюсь.
– Почему нет взрыва? – орал Миша.
А я стоял возле Косичкина неподвижно, с зажатым обрывком провода.
Миша торопливо выскочил, взглянул на меня и тревожно спросил:
– Что-нибудь случилось?
Я молча показал ему на спину Косичкина.
– Черная бутылка! – прошептал Миша и со страхом попятился.
– Сними с водолаза заряд, – приказал я. – И спустись, заложи как следует!
Освобожденный от грузов и шлема Косичкин стоял в водолазной рубахе и обалдело смотрел на нас. Я надел ему на голову телефонные наушники и велел держать связь с Царевым, пока тот находится под водой.
Бревно было перебито. Ребята ушли. А я дотемна сидел на берегу и курил.
Утром раньше всех на бот пришел Царев. Собранный и деловитый, доложил мне о предстоящей работе. Впервые до блеска была надраена палуба. Старый водолазный шлем горел, как золотой. Больших грязных ботинок не было и в помине.
И только к вечеру явился Косичкин.
– Спишете меня? – мрачно спросил он.
Я взглянул на него и подумал:
«Списать-то просто. Но тебя ведь теперь ни на один бот не примут. И пропал!»
– Иди работай!
Парень преобразился, глаза его радостно блеснули.
– Есть! – дрогнувшим голосом произнес он. Потом вздохнул всей грудью и твердо добавил: – Теперь-то уж я никогда, ни за что не зацеплюсь! Вот увидите, буду настоящим водолазом!