Чтение онлайн

— Выходит, наш новый знакомый получает посыл из информационного поля. Как Леонардо да Винчи в начале средних веков рисовал вертолёт и водолазный костюм, — откликнулся Раф на такую гипотезу. — Он как медиум, переносит информацию, где может залегать нефтяной пласт. Его рвёт эта информация, вот он и куролесит, всё бросил, с работы уволился, с семьёй порвал. Получается, он стремится пожертвовать собой, ради нашего народа, ради всего человечества, чтобы не наступил энергетический кризис на Земле!

— А как в общем случае, хрестоматийно, нефть ищут геологи? Без гласа из информационного поля?

— Ну, это широкозахватный вопрос. Этому пять лет в университете учат и ничего не знают!

— Так расскажи в общих чертах. Тезисно, так сказать. Ведь я же тоже в геологии разбираюсь. Только лишь в рудной, по поиску твёрдых полезных ископаемых.

— Если только в общих чертах… В самом начале картируют территорию. Потом строят голую гипотезу, что данная территория нефтегазоносная. Допустим, по историческим данным здесь были выходы нефти на дневную поверхность. Затем ставят разведочную геофизику различными методами. Последний метод — сейсмика — самый дорогостоящий. По совокупности методов рисуют структурную карту по глубинному горизонту, стараясь выбрать максимально приближённый к гипотетически продуктивному. После всех заключений ставят точку на карте, где надлежит пробурить первую поисковую скважину. От результата — подаёт она признак нефтегазоносности или нет — ставят дальнейшее разведочное бурение. Трудоёмкий, дорогостоящий это процесс. Требует больших затрат времени и материальных ресурсов.

— А какой процент вероятности, что получишь нефть? — спросил Шура.

— Этот процент называется «коэффициент удачи». Он равен порядка десяти. На десять скважин — одна даёт продукт.

— Так это же очень рискованное предприятие!

— В том-то и дело, что «проигравший не получает ничего!» Как, впрочем, и выигравший. В Тюменской области первые точки бурения, как говорится, открыл почти все месторождения один старик, чечмек, геолог. Он стоял над структурной картой и простым деревянным карандашом наносил точки бурения. Десятки за один раз. Тогда коэффициент удачи покруче был. Половина из нанесённых им на карту дали приток нефти. Ну и что? Кроме долгов, он ничего не имел!

— Выходит, у него была связь с информационным полем, раз он так безошибочно наносил точки бурения, и ему доверяли?

— Выходит, имел. В результате Тюменская область добывала до четверти миллиарда тонн нефти в год! А его ещё гнобили, если какая-нибудь скважина «мазала». Вроде как он стал причиной убытков экспедиции.

— А за счёт каких средств производится вся разведка?

— Все нефтегазодобывающие предприятия при добыче углеводородов перечисляют десять процентов в министерство геологии на разведку новых месторождений. Из этих денег и живёт поиск новых месторождений. Но по сравнению с буровиками эксплуатационного бурения, они пасынки. Все эти предприятия материально бедствуют. Очень бедно живут. Снабжение оборудованием и материалами у них просто аховое! Всё развитие в загоне, держится на энтузиазме и смекалке нефтеразведчиков. Охраны труда, считай, просто нет! Не говоря уже о социалке. Квартир парням из геологоразведки не дают просто исторически. Считают, что они должны жить типа в палатке. По определению!

— А как же тебе, как молодому специалисту? Должны же дать жилплощадь в течение трёх лет! — забеспокоился Шура за товарища.

— А мне и не надо! — бравировал Раф, — найду невесту, дочку секретаря обкома. Мне всё тесть и отвалит сразу чохом: машину, квартиру и прочие блага. Своим паром только «орден сутулого» заслужишь. Главное, чтобы в тебя влюбилась папина дочка, а папа надо, чтобы был из номенклатуры!

— А что это — номенклатура?

— Ну, это из тех партийцев, которых на должность назначают в Министерстве. С хорошей синекурой, в общем.

Что такое синекура Шура тоже не знал, но до конца дискредитировать себя не стал. Он пытался загасить в себе огонь вопроса, как это человек не хочет брать того, что ему положено по закону, того, что ему дают за просто так, не хочет претендовать на жилплощадь?

На эти домогательства Раф ответил, неожиданно проявив не свойственную ему смекалку:

— Что тебе дадут в засратой экспедиции, в дремучем посёлке, где и контора и орган самоуправления располагаются в сараях? Дадут тебе с большим боем комнату в бараке, которую не отремонтировать никогда. Будь даже ты великим реставратором, который ремонтировал Лувр. А зачем мне комната в клоповнике, с придурками соседями-алкоголиками? Чтобы делить с ними место в коридоре: «Кому подвесить оцинкованную ванну для стирки белья на гвоздь?» И чтобы в пылу спора сосед с белой горячкой саданул топором тебе по темечку, и ты стал бы таким, как все?

— Как же другие?

— Другие становятся в очередь на жильё в хороших городах и лижут жопу до боли начальству, чтобы эта очередь двигалась быстрее, для него персонально.

— Тебя послушать — все просто вурдалаки, — сумничал Шура.

— Главное — я не «все»! У меня есть великая цель!

— Какая эта цель?

Раф вошёл в полный «раж» и не мог скрыть своих сокровенных мыслей. Он поведал случайно встреченному товарищу, Шуре, что хранилось в глубине его души:

— Хочу открыть большое месторождение нефти и назвать его своим именем!

— Эк, так ты честолюбивый! А с первого раза не скажешь!

— Не честолюбивый. Больше, можно сказать, сребролюбец. А что? Открою месторождение. Дадут мне государственную премию. Буду иметь много денег. Куплю автомашину «Волга». Дадут орден, хорошую квартиру. Не может же орденоносец жить в халупе с тараканами и мышами. Буду ездить по съездам и слётам, путешествовать. Путешествие — лучший отдых!..

Шура призадумался над словами своего попутчика. Стал даже ему завидовать, живо нарисовав своим воображением, как Раф с орденом Золотой Звезды на лацкане мчится на новом автомобиле. Но голова, не до конца охваченная алкоголем, произведённым Воркутинским ликёрно-водочным заводом, подсказала аргумент. Крыть этот аргумент, по представлению Шуры, было нечем:

— А ты не член Коммунистической партии!

— Ну и что!

— Тебе ничего не дадут! Исключено! Не членам партии — ничего не дадут! Это непобедимый закон нашей страны! Капитан Маринеску в одном походе на подлодке, во время войны, уничтожил три тысячи фашистов. Ему ничего не дали, а потом ещё посадили на десять лет в тюрьму за то, что взял без спроса железную кровать и семь брикетов торфа. Десятку лагерей отсидел! Умер потом под Питером, ему на памятник на могилу ветераны скидывались. А ему королевство Англии своим существованием обязано. Он одним ударом уничтожил экипажи всех самолётов, с которых Гитлер хотел бомбить Англию. А он за семь кирпичиков торфа десять лет лагерную баланду хлебал. Был бы членом партии, стал бы адмиралом!

— Поэтому, когда шли в атаку, писали: «Считайте коммунистом!» На случай, в какой капитан Маринеску попал, — неожиданно для себя мудро ответил Раф, — Когда месторождение большое открою, в партию примут автоматически. Главное, не сопротивляться, сказать: «Давно мечтаю быть коммунистом!»

— Так ты сейчас вступи, заранее!

— Не говори «гоп». Ты знаешь, они такие огромные взносы платят, за право быть избранным. Потом парторги начнут сношать за аморалку. Им самим девки не дают, а они завидуют, и каждый половой контакт разбирают на собрании. Такое извращение у них. Виртуальная групповуха. У нас в экспедиции, где я был на практике, у одного управленца-общественника жена была страшно бл…довитая. Давала всем помбурам, у кого вставал на неё. А этот партиец имел привычку бегать домой в рабочее время, прямо в пиджачке по морозу. Барак, где они с женой жили, стоял рядом с бараком, где была контора. Забегает он в квартиру в обед, а жену помбур дрючит коленно-локтевым способом с прогибом хребта. Этот партиец быстро закрыл дверь на замок снаружи. Прибегает в контору и прямым ходом к парторгу: «Давай, собирай партсобрание! Будем мою Марию разбирать на собрании!» Его еле уняли. Хорошо аргумент был, что помбур не член партии!