Чтение онлайн

– До недавнего времени я была уверена, что мы хорошо это скрываем. А потом, когда вы с Джеффри зашли к нам домой и я увидела, как вы двое… – Она прижала руку к губам и густо покраснела. – Извините, мисс Джей! Я уверена, что вы все уладили.

Джульетта покачала головой.

– Вам не за что извиняться, Ребекка. А потом, вы с Джозайей женаты. Мы с Джеффри – нет и никогда не будем. Слишком много… слишком многое стоит между нами, так что ничего не получится.

– Всего пару дней назад я и сама думала то же самое. – Ребекка нашла руку Джульетты и ободряюще ее пожала. – Я уже собралась сбежать с Робби – клянусь вам! – но Джеффри убедил меня дать Джозайе еще один шанс. Он назвал это прыжком через пропасть недоверия.

– О, прыжки он обожает! – пробормотала Джульетта.

– Я могу понять, как женщине непросто будет свыкнуться с некоторыми идеями Джеффри. Может, вам тоже не помешало бы совершить такой прыжок.

Джульетта высвободила руку, внезапно ощутив неловкость из-за предложенной Ребеккой дружбы – ведь Бекки сопроводила ее тем же советом, который уже много дней давало Джульетте ее собственное сердце.

– Я рада, что вы с Джозайей уладили все недоразумения. Но нельзя сравнивать доверие к Джеффри с… с доверием к человеку обыкновенному, как Джозайя. Вы двое верите друг в друга. Вам не переполняют голову тысячи сомнений и сумасшедших идей.

– Вы не правы, очень не правы! – В глазах Ребекки заблестели слезы. – Джозайе придется постоянно бороться с собой, чтобы верить в меня, как бы часто и убедительно я ни показывала ему, что мне можно доверять. А мне придется часто притворяться и все сглаживать, если только я хочу, чтобы все у нас было хорошо. И подозреваю, что у нас это будет получаться не так часто, как мне хотелось бы.

– И это стоит трудов?

– Я его люблю. А он любит меня. Если ради этого не стоит трудиться, тогда уж не знаю, ради чего стоит.

Джульетта тоже не знала. Отважная рассудительность Ребекки и ее готовность бороться с недостатками мужа показали Джульетте, в чем она оказалась недостойна Джеффри. Ей очень легко было представить себе, как они с Джеффри оказались в положении Уилкоксов. Она, Джульетта, пытается, но часто не может ему верить. А Джеффри стойко выдерживает удары, наносимые его гордости, делая вид, что это не важно. И их поражения ужасно горьки, но их искупает сладость таких дней, как сегодняшний, когда ей удается забыть о своих сомнениях, а ему – о перенесенной из-за них боли. Пока не наступит магический день, когда все муки больше не будут иметь никакого значения. Да, это стоит любых трудов!

Джульетта должна будет сказать об этом Джеффри. И такая возможность представилась почти в тот же момент, словно его хлопотливый кельтский божок снова устроил так, чтобы Джеффри оказался в нужном месте в нужное время. Отдаленный шум возвестил о приближении защитников Брода Уолберна. Дети стряхнули с себя усталость и бросились к двери, выкрикивая сообщения о внешнем виде победителей, пока взрослые тоже не вскочили и не вытеснили детвору на улицу – и все побежали, побежали приветствовать возвращающихся домой мужчин.

Джульетта осталась позади, вытягивая шею и стараясь разглядеть Джеффри. Дрожь ужаса охватила ее, когда она увидела среди мулов Ариона – без седока. Джеффри такой высокий! Если бы он шел пешком, то на целую голову возвышался бы над всеми окружающими. Джульетта прижала к губам дрожащие пальцы, чтобы не закричать от боли, а в следующую секунду чуть не потеряла сознание от облегчения, когда толпа расступилась, и она увидела его шагающим рядом с конем.

Джеффри внимательно наклонял голову к своему четвероногому спутнику – именно поэтому она поначалу не увидела возлюбленного. Как это ни странно, он, казалось, был поглощен серьезным разговором с каким-то индейцем, чего не удавалось еще ни одному жителю Брода Уолберна.

Джульетта не стала окликать его, но его имя радостно пело в ее сердце, и каким-то образом Джеффри ее услышал. Его голова резко поднялась, а взгляд безошибочно устремился туда, где стояла его дама. Его лицо озарила настолько яркая улыбка, что Джульетта ощутила ее тепло даже издалека и бросилась бежать, бежать навстречу своему мужчине, возвращающемуся домой.

– Я целую вечность не получал такого удовольствия! – восторженно воскликнул Джеффри, когда она бросилась ему в объятия.

Джульетте больше всего хотелось бы осмотреть его с головы до ног и забросать тысячами вопросов о стычке, которая доставила рыцарю столько удовольствия. Но у нее ничего не вышло. Он прижал ее к своей груди и одарил таким крепким и долгим поцелуем, что его спутник-индеец протестующе хмыкнул. И тогда он просто поднял Джульетту на руки: одной рукой взял за плечи, а второй подхватил под колени, так что она сложилась чуть ли не вдвое, а ее ягодицы стукнулись о его бедро.

Джульетта спала с ним, целовала его, изучила каждую линию его тела, пока не узнала его лучше своего собственного, но она никогда прежде не осознавала, насколько он силен.

Она понимала, что весит побольше, чем хорошая кипа сена, но Джеффри нес ее так легко, словно пучок соломы. Она обхватила руками его шею, пытаясь убедить себя, что делает это только для того, чтобы ему было удобнее, но на самом деле наслаждалась теплом его тела, проникшим сквозь рукава ее платья, и мощными ударами его сердца у своей груди. Вместе с остальными горожанами Джеффри направился со своей ношей к круглому дерновнику.

Казалось, он в прекрасной форме. Тем не менее Джульетта пообещала себе, что позже непременно обследует его с головы до ног: надо убедиться, что любимый действительно не пострадал в бою.

Индеец произнес несколько слов, и после короткого молчания Джеффри что-то ему ответил. Джульетта решила, что они говорят на языке этого индейца. Казалось, он звучал гораздо более резко, чем французские слова, которые ей приходилось слышать из уст Джеффри, но в то же время в этом языке чувствовалось что-то мистически напевное.

Джеффри вскинул голову и расхохотался.

Джульетту изумила его беззаботность: можно было подумать, что уезжать на битву и возвращаться с победой – для него заурядное повседневное занятие вроде умывания или обеда. И тут она почувствовала знакомый конфликт: желание поверить всему, что Джеффри ей рассказывает, и уверенность в том, что его немыслимые утверждения не могут быть правдой.