Чтение онлайн

— Да эти аристократы тебе должны в ножки кланяться! — заявила Метта, когда мы с ней шагали по вагону «Урагана». — Повреди гремлины артефакт, мы бы остались мариноваться посреди Резервации как кильки в банке!

— Это да, но против их консервативных характеров не попрешь, — задумался я. — Ладно, сейчас придумаем, как немного помочь бедолагам…

Встречающиеся на нашем пути пассажиры просто проходили Метту насквозь, расходясь перед разноглазой Шпилькой. А та, гордо распушив хвост, следовала за нами.

Вдруг за ней увязалась маленькая девочка в красном платье. Кажется, вчера я ее видел в коридоре.

— Ой, какая хорошая! Можно погладить?

Я кивнул, и девочка принялась наглаживать Шпильку. Метта при этом чуть не растаяла.

— Кстати, — сказал я, увидев новую прическу Метты. — У тебя сегодня два хвостика? В честь чего?

— В есть нового ранга, конечно же! — воскликнула девушка и чмокнула меня в щеку.

— Хмм… — потрогал я место поцелуя. — Ты это как сделала?

— Почуял? — улыбнулась она. — Я просто чутка напрягла твои нервные окончания в этом месте. Не понравилось?

— Понравилось, — признался я. — Но ты этим сильно не увлекайся, пока у нас не будут «горы хлеба и бездны могущества».

— Хорошо…

Метта слегка пригорюнилась.

— Хотя иногда все же можно, — махнул рукой я и, улыбнувшись девочке, вошел в купе.

Стоило мне переступить порог, как Женя мигом подскочил с дивана.

— Расслабься и чувствуй себя как дома, — кивнул я, вынул кошелек и, отсчитав законные сто пятьдесят рублей, торжественно протянул парню.

— Держи, вчера совсем забыл со всей этой суматохой. Заслужил.

— За что?.. — опешил Устинов, хлопая глазами на пачку бумажек.

— За чай! — хохотнул я. — И за идею с сыном торговца, хотя и без нее ты все равно заслужил долю от куша. Бери-бери!

Я по-дружески ударил его в плечо и немного переборщил с силой — все же я теперь Адепт-Практик. От моего удара парень едва не шлепнулся на пол. Вид у него был почему-то не очень.

— Что такое, друг? — спросил я, усевшись напротив.

— Могу я потратить эти деньги, чтобы купить… ну поесть.

— Ты чего не наелся?!

— Нет, не себе, а друзьям! А то вчерашнего хватило только на пару укусов!

— Ааа… Женя, это твои честно заработанные деньги. Делай с ними, что хочешь. И…

Я вытащил из кармана еще одну «голову» гремлина. Глаза Устинова едва не полезли на лоб.

— Купи побольше и поспеши, а то до отправления всего десять минут, — сунул я ему еще пачку и, пока он не взвыл от испуга, вытолкал его из купе.

Пускай поможет ребятам дотянуть до конечной. У них там прибавление, а судя по вчерашним рассказам, они и так уже вторые сутки сидят на хлебе с водой, а им еще надо как-то окапываться на новом месте. Да и мое имя лишний раз прозвучит в хорошем тоне. Тоже польза в будущем.

— Хороший парень, — сказала Метта-Шпилька, вскочив в кресло. — Только чутка зашуганный и повернутый на еде.

— Полагаю, не без причины. Кстати…

Я откинулся в кресло и закатал штанину. Нога была чистенькая, от шрама ни следа.

— Хорошая работа. Теперь всегда нужно держать ресурс, чтобы оперативно штопаться.

— Уже есть, — кивнула она. — Я создала резерв, где всегда будет находиться определенное количество энергии, нужное на полное восстановление. Неприкосновенный запас, так сказать.

— Напомни, почему мы сразу так не сделали?

— Ну я же пустая! — вскрикнула она, заламывая руки. — Я пустая! О-хо-хо-хо!

И она, раскрыв, свою синюю курточку, принялась выворачивать карманы. В каждом зияла огромная дырка.

— Да, и вы, Илья Тимофеевич, не более полный чем я. Забыли, как пару месяцев назад лихорадочно пытались собрать мозги в кучку?

— Как же такое забудешь…

— Вот-вот! Нам обоим приходится учиться на ходу! Однако вам повезло — у вас в кармане оказалась бумажка, где написано, кто вы, откуда и для чего предназначаетесь, а вот у меня…

С этими словами она грустно подперла кулачком подбородок и, прихлебывая чай, уставилась в окно. Скоро поезд тронулся, и мы помчались через лес. На улице сиял яркий день.

Я же погрузился в воспоминания о своем первом дне в этом мире. Помнится впервые открыв свои новые глаза, я увидел… гроб и катафалк.

В тот день, едва очнувшись в теле Ильи Тимофеевича Марлинского, я несказанно удивился: гробовозка увозила меня куда-то далеко-далеко. Только я сумел пораскинуть мозгами, как сознание покинуло меня.

Новое пробуждение было не из приятных, однако очнулся я, как ни странно, в гостиничном номере, а не на кладбище. В кармане нашелся паспорт и немного денег, а в голове сплошное лоскутное одеяло с вырванными клочками. То и дело мелькали звезды, полыхал огонь и кто-то с кем-то дрался. В конце концов, мне удалось схватить одно из воспоминаний, и я увидел капсулу, а за стеклами иллюминаторов бушующий огонь. Потом все заволокла темнота и где-то забрезжил лучик света. Жуткий вой сменился тишиной, а затем зажегся ослепительный свет.

— Словно ты умер, а потом переродился, — вставила свои пять копеек Метта, прихлебывая чай.

И вправду. Я тогда еще не понял, что увидел у себя в голове, а сейчас осознал — я и впрямь перешагнул «порог» и вдохнул воздух нового мира… а потом все. Как отрезало. Голова в тот паршивый вечер чуть не лопнула от боли. Ощущение такое, словно в темечке торчал гвоздь.

Ах да, еще была записка: чистый конверт, на обороте которого значилась — Призраку от друга'. Внутри я нашел аккуратно сложенный лист бумаги и всего два слова: «Живи, М.», и подпись — «Д. Д. К». Увы, на этом все зацепки закончились.