Чтение онлайн

Тенистые деревья парка образовали небольшие рощицы, поднимаясь над булыжной и бетонной мостовой, над кирпичными дорожками и тротуарами, накрывая тенью скамейки и урны для мусора, а также спящих на улице бродяг и бездомных. Некоторые смотрят на него, когда он отталкивается от кирпичной стены и оказывается среди них. Кое-кто медлит, прежде чем убраться прочь. На его лицо просто страшно смотреть — оно все в крови и в шрамах, одежда висит, как на пугале. Кровь струится из глубоких ран на плече и груди, несколько ребер сломано. У него внешность человека, явившегося прямиком из ада, но, говоря по правде, он как раз туда и направляется.

Краем глаза он замечает пожирателей, готовых показать ему путь, сгорбленных, с глазами-антеннами.

Была ночь накануне Дня Всех Святых, и он готов был встретиться лицом к лицу с главным из своих личных демонов.

Его ум блуждает в лабиринтах знания. Он пересекает открытое пространство из камня и бетона, думая о более зеленых местах и временах, о запахе травы и лесном воздухе, утраченных навсегда, как и надежды на то, что когда-нибудь он снова станет нормальным человеком. Росс получал все, что нужно, путем лжи или полуправды и убеждал себя: мол, это нормально. Он не может больше слушать звучащие голоса. Но ему не удается не обращать внимания на брань и предупреждения. Все его предали.

Он внезапно останавливается посреди залитой светом улицы и смотрит на темнеющие шпили города. Лица и голоса вернулись к нему мешаниной звуков и образов. Саймон Лоуренс. Эндрю Рэн. О'олиш Аманех. Госпожа. Овэйн Глиндуэвр. Нест Фримарк. Стефани.

Его руки сжимают посох, и он ощущает, как под ладонями пробуждается энергия магии. Энергия сохранения. Энергия разрушения. Различие всегда казалось громадным, но теперь оно ничтожно мало.

Да является ли он еще Рыцарем Слова, если говорить по существу?

Обладает ли он смелостью и силой воли в такой мере, чтобы воспользоваться ими в битве, которая грядет? Он не может ответить, пока не проверит. Причиняя себе вред, он обнаружит, сколько еще осталось в нем силы. Он не думает, что достаточно, чтобы спасти свою жизнь, но надеется: ее хватит для уничтожения врага.

Спрашивать нечего.

По правде говоря, и половины нужной силы уже нет.

Где-то вдалеке завывает сирена — леденящий душу звук среди прочих громких звуков. От нее вибрируют коридоры городских лабиринтов из стекла и камня.

Он делает глубокий вдох и стискивает зубы: боль охватила все тело. Он медленными шагами двигается вперед.

Смерть следует за ним по пятам.

Воскресенье, 28 октября

Она проснулась на рассвете, когда небо на востоке только начинало светлеть, а ночные тени еще покрывали стволы и ветви деревьев чернильной пеленой. Она немного полежала в тишине, глядя сквозь занавешенное окно, как начинается день, прикидывая, может ли небольшое изменение в освещенности согреть прохладный сумрак комнаты. До ее ушей долетали звуки утра. Она слышала птичье пение, прерываемое далеким шуршанием шин — машина неслась по асфальтовой дороге от Вудлауна к шоссе. Дом наполняли легкие потрескивания, шелест и бормотания — некоторые звуки ей помнятся еще с детства. Она слышала голоса Ба и Старины Боба: они шептались на кухне за утренним кофе, ожидая, когда внучка выйдет завтракать.

Но, конечно же, эти голоса звучали лишь в ее сознании. Ни Старины Боба, ни Ба уже нет в живых.

Нест Фримарк села на кровати, подтянув длинные ноги к груди, уложив лоб на колени, и прикрыла глаза. Ушли. Оба. Ба — уже пять лет назад. Старина Боб — в мае. Трудно поверить. Даже сейчас. Каждый день она мечтала снова увидеть их. Хоть на три минуты. Хоть на пять секунд.

Звуки просыпающегося дома завораживали ее — они такие тихие, успокаивающие, неотъемлемая часть ее девятнадцатилетней жизни. Она просыпалась в этом доме до того дня, когда в прошлом сентябре уехала в колледж. Нест поступила в одну из самых престижных высших школ в стране, Северо-Западный Университет. Дедушка так гордился ею, твердил, что она должна помнить, как заслужила право обучаться там. Но университет, в свою очередь, был заинтересован в ней, отвечала она, так что они, получается, заключили выгодную сделку. А дедушка рассмеялся своим низким, глубоким смехом, обхватив внучку сильными руками за плечи, и Нест инстинктивно почувствовала: он обнимает ее еще и за бабушку.

А теперь его больше нет, он умер от сердечного приступа за три дня до того, как она окончила первый курс, — ушел в один момент, как сказал доктор: ни боли, ни страданий, все так, как и должно быть. Нест вняла доводам доктора, но это не сделало тоску по деду менее сильной. Сейчас, когда не стало ни Ба, ни Старины Боба, а родители умерли еще раньше, ей оставалось полагаться только на себя.

Но вообще-то она и всегда была самостоятельной.

Нест подняла голову и улыбнулась. Такой она и выросла, верно? Научилась быть одной, ни от кого не зависеть, понимать, что отличается от других.

Она стала перебирать в уме отличавшие ее признаки, произнося их знакомой скороговоркой, — те, что помогали установить собственные границы и укрепиться в жизни.

Она может пользоваться магией — и уже давно. Вначале это пугало ее, но она училась приспосабливаться у Ба, которая и сама прежде владела магией, потом — у Пика. Она училась контролировать и сдерживать магию, находить ей место в жизни, не позволяя поглотить себя. Она обнаружила, как сохранять внутреннее равновесие — подобно тому, как Пик умел поддерживать равновесие в парке.

Пик, ее лучший друг, был лесовиком шеста дюймов высотой — лесным созданием, выглядевшим чаще всего словно поделка из веточек и листочков, выполненная не очень умелыми руками. Руки и ноги как палочки, листья на голове и бороденка изо мха. Пик являлся хранителем Синиссипи-парка, призванным поддерживать баланс магии, пропитывающей все вещи и явления, а также наблюдать за пожирателями, норовящими этот баланс нарушить. Большая работа для одного маленького лесовика, как он любил приговаривать. Но на протяжении многих десятилетий поколения женщин из рода Фримарков помогало хранителю. Нест стала очередной представительницей рода. Пожалуй, и последней.

Конечно, это была ее семья. Ба владела магией, подобно другим женщинам до нее. Но Старина Боб — не владел. Мало того, он всю жизнь отказывался признавать даже само существование магии. Неизвестно, знала ли магию ее мать, умершая через три месяца после рождения Нест и оставившая после себя только загадки. Но ее отец… Она в досаде взмахнула рукой. Отец. Ей не хотелось даже думать о нем, пусть он и являлся неотъемлемым фактом ее жизни, и прошло много времени, прежде чем Нест смогла принять этот факт. Демон. Чудовище. Соблазнитель. Убийца ее матери и бабушки. Теперь уже умерший, разрушенный собственными амбициями и ненавистью, магией Ба и своей собственной, а также вмешательством Нест. И Духа.