Чтение онлайн

На широком лугу стояло множество войлочных палаток, горели костры. Половецкие женщины готовили в котлах пищу.

К пленным подошёл какой-то половецкий начальник – судя по тому, как склоняли перед ним головы рядовые половцы. У византийцев проще – по форме и шлему сразу понятно, кто перед тобой. А половцы одеты одинаково, только качеством одежды отличаются. На рядовых – халаты из простой, грубой ткани, а на подошедшем – халат шёлковый с вышивкой, явно трофейный.

Половецкий начальник внимательно осмотрел пленных и что-то сказал.

К Алексею и Конраду подскочил половец, обыскал, срезал у обоих с поясов кошели с деньгами и с поклоном преподнёс их главному.

– Как тебя звать? – на неважном греческом произнёс главный, указав на Конрада.

– Барон саксонский Конрад Бюллов, рыцарь, – представился полным титулом немец.

– А ты?

– Маркиз бургундский Анри Саваж, рыцарь.

Лицо половца вытянулось.

– Так вы оба рыцари? Почему воюете за греков?

– За деньги, – коротко ответил Алексей.

Половцы тоже ходили в походы за трофеями, и такой ответ был им понятен.

– Сражаетесь хорошо, большой урон понесло от вас моё племя.

Половец задумался, и Алексей понял, что степняк сейчас решает их судьбу. Состояние довольно унизительное для мужчины, когда твою участь решает другой.

Алексей посмотрел на Конрада – лицо того было абсолютно спокойным и бесстрастным. Немец хорошо владел своими чувствами. Конрад наверняка испытывал те же эмоции и чувства, что и Алексей.

– У меня служить будете? – спросил половец. – Платить буду, как и греки.

Рыцари переглянулись. Ну да, катафракты в любой армии нужны. У половцев конница лёгкая, и поединка «один на один» степняк не выдержит.

За обоих ответил Конрад:

– Мы клятву верности империи давали. Пока не истечёт срок договора, мы не можем служить другому владыке.

– Слышал я о рыцарской чести. Видно, правду говорят. Так ведь деньги не пахнут. И сами монеты такие же, из золота.

Рыцари молчали – Конрад уже ответил.

Половец сплюнул:

– Казнить бы вас! Скажем, разодрать лошадьми – вашими же. Вот была бы потеха.

Рядовые половцы, что стояли полукругом, ощерились. Действительно смешно!

– Но я поступлю иначе – я возьму за вас выкуп. Император даст хорошие деньги за рыцарей, звонкой монетой.

Услышав о золоте, половцы издали восторженный вопль. Потешиться, разорвать лошадьми можно и кого-то другого, за кого не заплатили денег.

– В яму их!

Рыцарей окружили четыре половца и повели по лагерю.

Алексей с интересом разглядывал половецкий стан. У палаток крутились, дрались дети, готовили еду женщины. Почти у каждой палатки или юрты стояли крытые повозки для утвари. Интереса у населения пленные не вызвали.

Их довели до конца лагеря. Здесь, в земле было отрыто несколько глубоких ям, накрытых сверху решётками из жердей. Конвоиры сдвинули решётку и спустили в яму лестницу. Путы на руках пленников были разрезаны, и один из конвоиров показал пальцем вниз.

Первым стал спускаться Алексей. Руки после пут одеревенели и слушались плохо.

Яма была глубокая, метра четыре.

Когда Алексей достиг дна, следом на лестницу ступил Конрад. Уже в самом конце он не удержался, покачнулся, но Алексей схватил его за руку и не дал упасть.

Половцы, стоящие вверху и наблюдавшие за ними, радостно заржали. Вот ублюдки!

Лестницу тут же втащили наверх и закрыли яму решёткой.

Алексей уселся на землю, Конрад последовал его примеру.

– Я опасался, что нас казнят, – сказал Алексей.

– Я тоже. Второй раз в плену. В первый раз у англичан был, выкупили меня.

– Можно сказать – старожил. Глядишь, к третьему разу уже и привыкнешь, – невесело пошутил Алексей.

– Пленных кормить должны, и воду давать. Если они нас голодом уморят, выкуп не получат.

– Думаю, это будет не скоро. Пока половцы византийцам сообщат, пока доклад по инстанциям вверх пойдёт, пока деньги назад отправят да место обмена определят… Не меньше двух недель.

– Это в лучшем случае. Я в Британии полгода ждал.

– Полгода? Да мы сгниём в яме за это время! Крыши нет. Дождь пойдёт – вымокнем, как собаки, а холодно станет – окоченеем.

– До зимы ещё далеко, обменяют. Или на деньги, или на своих пленных.

К вечеру им спустили на верёвке кожаный бурдюк с водой, и оба вволю напились.

– Эй, а по нужде выпустить? – крикнул Алексей половцу, стоящему у края ямы. Но половец не обратил на его слова никакого внимания, как будто он был глухим. Или языка не понимал?

Потянулись тоскливые дни. Им бросали по лепёшке в день и по бараньей кости с мясом, а вечером спускали бурдюк с водой. Не сытно, но и с голоду не помрёшь.

В яме сидели безвылазно, и уже через неделю оба пленника стали чесаться: тепло, влажно, хотелось помыться, да и бельё постирать или сменить. Но, видимо, понятия о гигиене у половцев отсутствовали напрочь, а может быть, они просто хотели таким путём сломить волю пленных.

Эту неделю, да, впрочем, как и следующую, спасались разговорами. Конрад рассказывал свои случаи, смешные и драматичные, происшедшие с ним или с его знакомыми, Алексей – свои. Так быстрее проходило время. Вынужденное бездействие и невозможность двигаться просто сводили с ума. Тело настоятельно требовало хоть какого-то движения, а вся яма – три шага на три.

К исходу третьей недели Алексей не выдержал.

– Слушай, Конрад, сил больше нет в этой яме сидеть.

– Надо набраться терпения, Анри. Сам знаешь, как медленно решаются денежные вопросы в империи.