Чтение онлайн

В животе все затрепетало от предвкушения. Подобные налеты – дело обычное, но Агентство слишком занято поисками ки-тейна, чтобы возиться с обыкновенным торговцем фэйскими диковинками. Если они подозревали, что контрабандист что-то знал о ки-тейне, то это идеальное место, чтобы самой начать поиски.

– Пришли мне подробности! – крикнула я Леви, когда двери лифта начали закрываться.

Найти дом во Флэтбуше оказалось легко. Свернув на улицу, я увидела кучу машин и фургонов перед белым двухэтажным коттеджем, на въезде стояли шесть агентов в боевой экипировке. Я выбрала место для парковки и, достав из сумки белый комбинезон с капюшоном, надела его поверх одежды. Он не сильно защищал от холода, но это наименьшая из моих забот.

Агенты наблюдали за моим приближением, но ничего не говорили, пока я не дошла до крылечных ступенек.

– Я агент Росс, – сказал один из них, окидывая взглядом мой наряд и спортивную сумку. – Вы охотник?

Я показала им удостоверение.

– Меня прислал Леви Соломон. Как обстановка внутри?

– Честно говоря, мы понятия не имеем, – немного смущенно ответил Росс. – Мы вышли из дома, как только верри вылетели на свободу, и с тех пор не заходили. Насколько нам известно, они не покидали пределов здания.

– Даже если это не так, в такой мороз им долго на улице не продержаться. – Я поправила ремешок сумки. – Ну, полагаю, мне пора приступать к делу.

Они расступились, как воды Красного моря, один из агентов даже поспешил открыть передо мной дверь. Я вошла в прихожую, и дверь за мной тихо закрылась. Не мне их винить – если бы не награда в десять тысяч долларов, ноги бы моей здесь не было.

Я расстегнула сумку, достала белые бахилы и натянула их поверх обуви. Затем сняла очки и надела белые перчатки и лыжную маску. Сделав пару глубоких вдохов, мысленно произнесла воодушевляющую речь и вышла из прихожей, чтобы начать поиски.

Дом был старым, его не ремонтировали под открытую планировку, которая нынче пользовалась большой популярностью. Моим глазам предстал короткий коридор с двумя открытыми дверями справа и слева. В конце находилась лестница на второй этаж.

Я начала медленно красться вперед, останавливаясь, чтобы заглянуть в первые две комнаты. Слева оказался кабинет, и несколько секунд меня так и подмывало зайти внутрь и осмотреться. Но если меня поймают, пока я копаюсь в потенциальных уликах, Агентство может арестовать меня и лишить лицензии. Да и с верри надо бы разобраться.

Я посмотрела на комнату справа – кухня, совмещенная с обеденным залом. Не заметив никаких движений, пошла дальше.

Вторая комната слева была более любопытной. В ней находилось как минимум двадцать клеток из железа и органического стекла различных размеров. Все они пустовали, но раньше в каждой из них сидели фэйри, которых продавали на черном рынке.

В углу висела камера видеонаблюдения – вероятно, ее установил владелец, чтобы присматривать за товаром в свое отсутствие. Я видела такие же в кабинете и в конце коридора. Не удивлюсь, если они понатыканы по всему дому. Люди, работавшие на черном рынке, как правило, страдали паранойей относительно своей безопасности.

Я снова взглянула на клетки, представила Финча и его родителей в одной из них, и меня охватила ярость. Как же ему было страшно, когда их забрали и продали! Что бы произошло с моим братом, если бы родители не нашли его и не привели в наш дом?

Напомнив себе, что работа не ждет, я вышла из комнаты и сделала пару шагов по коридору к последней двери справа. Бесшумно вошла в гостиную и, замерев, воззрилась на представшее мне зрелище.

На стенах и на всей мебели сидели гигантские мотыльки самых разных оттенков. Каждый из них был размером с блюдце, с крупным телом и двумя усиками на голове. Пару лет назад я смотрела документальный фильм о верри на канале «Нэшенал джеографик», но все это меркло в сравнении со встречей с ними живьем.

По ним прошла рябь, словно они заметили мое присутствие, и под лыжной маской над моей верхней губой выступили капельки пота. Помнится, тогда я подумала, что съемочная группа сошла с ума, раз решила так близко подобраться к верри. Интересно, их тоже накрывало внезапное желание сходить в туалет? Мне слишком мало платят за подобную работу.

Я вошла в гостиную, двигаясь будто в замедленной съемке. Верри привлекали все яркие цвета, кроме белого. По какой-то причине они его не видели, так что я должна быть для них невидимкой, если не шуметь. Их усики очень чувствительны к звукам, и грохот их провоцировал. Лучше уж иметь дело с голодным буннеком, чем с роем верри.

Я подошла к ближайшему мотыльку, сидевшему на спинке кресла. Затаив дыхание, протянула руку и легонько провела пальцем вдоль его спины. На второй раз верри застыл и сложил крылья.

«Пока что все идет хорошо». Я выдохнула и аккуратно, чтобы не растормошить, подхватила спящее существо. Затем развернулась и пошла обратно в комнату в другом конце коридора, где аккуратно положила его в большую стеклянную клетку, усеянную белым пометом. Один есть, осталось всего несколько десятков.

Я повторяла этот мучительно медленный процесс снова и снова: усыпляла верри, затем относила в клетку. Спустя полтора часа мне удалось поймать тридцать пять мотыльков, оставалось еще пять.

Я как раз тянулась к верри на шторе, как вдруг на верхнем этаже хлопнула дверь. Я застыла на месте, а пять верри, оставшихся в гостиной, встревоженно захлопали крыльями. Агент говорил, что в доме никого нет. Так кто же, черт возьми, хлопнул дверью наверху?

На лестнице раздались шаги, и какой-то мужчина крикнул:

– Господи, я спал как мертвый. Льюис, почему ты меня не разбудил?

Верри взмыли в воздух.

О нет! Я опрометью выбежала из комнаты и оказалась лицом к лицу с изумленным корейцем, который замер на нижней ступеньке.

– А ты еще кто, черт возьми, такая? – требовательно спросил он.

– Замолчите, – прошипела я, подбегая к нему.

– Како?.. – его слова оборвались, глаза выпучились от ужаса.

Я замерла. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, что я опоздала.

Мужчина вскрикнул и бросился вверх по лестнице. Но не успел он преодолеть третью ступеньку, как налетели верри и неистово закружили вокруг него. Мой живот скрутило от вида крупных, загнутых, блестящих от яда жал, что торчали из заднего конца брюх.