Чтение онлайн

– Да. Без успехов нельзя никак, посему постановляю так: всякий раз, когда ты исполнишь желание сердца своего, сердце твое будет устремляться к еще высочайшей цели.

У меня возникло ощущение, что если я продолжу задавать вопросы, ответы на них мне не понравятся. Солнце протянуло свои руки в пещеру и благословило нас обоих – по крайней мере, мне так показалось; потом оно опустилось в море, и море попыталось последовать за ним. Вскоре перед пещерой, где я недавно стоял в воде по пояс, обнажился берег.

– Это и есть отлив? – спросил я.

– Подожди. – Старуха прекратила прясть, намотала на кисть руки кусок нити с деревянного веретена, перекусила ее и протянула мне. – Для твоего лука.

– У меня нет лука.

Она указала на мой посох, Бен, и я увидел, что он пытается превратиться в лук. Он чуть изогнулся посередине, в остальном оставаясь совершенно прямым, а поскольку толстый конец посоха я обстругал, на концах он теперь был тоньше, чем посередине.

Я поблагодарил Парку и выбежал из пещеры на каменистый берег под скалой. Когда я обернулся и помахал рукой на прощание, мне померещилось, будто пещера полна белых птиц, порхающих взад-вперед. Старуха помахала мне в ответ; теперь она казалась очень маленькой, словно огонек свечи.

К югу от пещеры я нашел тропинку, круто поднимавшуюся по склону скалы. Наверху я обнаружил развалины каменных стен и крепостной башни. К тому времени, когда я добрался туда, на небе уже высыпали звезды и стало холодно. Я поискал какое-нибудь защищенное от ветра убежище и вскоре нашел, а потом забрался на полуразрушенную башню.

Башня стояла на скалистом острове, соединенном с материком длинной каменистой отмелью, столь низкой, что она едва выступала из воды даже в пору полного отлива.

При свете звезд я напряженно вглядывался в перекатывающиеся через нее волны, наверное, минут пять, прежде чем окончательно удостоверился, что вижу именно отмель. Я понимал, что должен выбраться с острова, пока есть такая возможность, и найти ночлег на берегу.

Я понимал, но не сделал этого. Во-первых, я страшно устал. Я не испытывал ни голода, ни особой жажды, но чувствовал такую усталость, что хотел лишь прилечь где-нибудь. Во-вторых, меня пугала мысль о том, что я могу найти на берегу и что может найти меня.

Кроме того, мне требовалось хорошенько подумать. Я очень многого не помнил, а все, что помнил (тебя, Бен, лесную хижину, наш дом и фотографии мамы и папы, которые ты хранил в своем альбоме), осталось в далеком, далеком прошлом. Я хотел попробовать вспомнить еще что-нибудь и хотел поразмыслить над словами Парки, понять, что они значат.

Поэтому я вернулся к защищенному от ветра укрытию, которое отыскал между голубых валунов, и улегся там. Я был босиком, и мне пришло в голову, что вообще-то у меня должны быть туристские ботинки и носки. Я не помнил, куда они делись. Я был в серой шерстяной рубашке без пуговиц и серых шерстяных штанах без карманов, что тоже казалось странным. Еще у меня были ремень и кожаный мешочек, свисавший с него на шнурке-завязке, – но в нем лежали только три твердых черных семечка, – тетива Парки и маленький ножик с деревянной рукояткой в деревянных ножнах. Рукоятка ложилась в ладонь удобно, словно вырезанная по размеру моей руки, но я совершенно не помнил, откуда у меня нож.

Меня разбудило солнце. Я до сих пор живо помню, как здорово было лежать там, под теплыми солнечными лучами, вдали от чужих голосов, от всех чужих трудов и забот, от всех вещей, о которых мне постоянно напоминала тетива. Я пролежал на солнце, наверное, целый час, прежде чем поднялся.

Я почувствовал голод и жажду. Дождевая вода в чаше разбитого фонтана показалась мне восхитительной на вкус, а выпрямившись, я увидел рыцаря, наблюдавшего за мной, – высокого широкоплечего мужчину в кольчуге. Его лица я не разглядел под шлемом, но на верхушке шлема у него чернел дракон, сверливший меня взглядом, и изображения черных драконов украшали его щит и плащ. У меня на глазах рыцарь начал растворяться в воздухе, и через пару секунд ветер развеял клочки тумана, оставшиеся от него. Прошло много времени, прежде чем я узнал, кто он такой, поэтому сейчас я не стану ничего говорить про него, но хочу сказать об одной вещи, упомянуть которую здесь можно с таким же успехом, как в любом другом месте.

Тот мир называется Митгартром. Я узнал это позже, но не вижу причин, почему бы тебе не узнать это сейчас. Пещера Парки находилась не полностью там, а между Митгартром и Эльфрисом. Остров Блюстоун расположен целиком в Митгартре, но я оказался там, только когда попил воды. Или, если выразиться совсем точно, я перенесся туда окончательно. Вот почему появился рыцарь: он хотел удостовериться, что я выпью воды.

– Боже мой! – сказал я, но меня никто не услышал. Рыцарь напугал меня. Нет, я вовсе не решил, что мне являются видения, – просто я думал, что нахожусь на острове один. Я продолжал опасливо оглядываться через плечо (это не такая уж дурная привычка, Бен), но так никого и не увидел.

На восточном краю острова скалы были не такими крутыми. Я нашел несколько мидий и съел их сырыми. Солнце стояло высоко над головой, когда шлюпка с двумя рыбаками подошла к острову на достаточно близкое расстояние, чтобы они услышали мой крик. Я закричал, и они подгребли к берегу. Они спросили, помогу ли я им вытаскивать сети, коли они возьмут меня на борт; я пообещал помочь и перелез через планшир.

– Как бы ты выбрался отсюда без нашей помощи? – спросил старый рыбак.

Мне самому хотелось знать это, а еще почему у них такой забавный выговор; но я сказал: «А как отсюда вообще выбираются?» – и они предпочли закрыть тему. Они поделились со мной хлебом, сыром и рыбой, которую мы приготовили над костром, разведенным в ящике с песком. Не знаю точно, но, по-моему, именно тогда я начал любить море.

На закате они предложили мне забрать часть улова, добытого с моей помощью. Я сказал молодому рыбаку (парню немногим старше меня), что готов отдать свою долю в общий котел, если его жена приготовит ужин, поскольку мне негде остановиться. На том мы и договорились и, когда продали наш улов, отнесли лучшие рыбины и несколько непроданных в маленький, полный народу домик, расположенный шагах в двадцати от воды.

После ужина мы принялись рассказывать разные истории, и, когда наступила моя очередь, я сказал:

– Я в жизни не видел призраков, если только сегодня мне не явился один из них. Поэтому я расскажу вам об этом, даже если никого не напугаю, как Скаур своей страшной историей о привидении. Просто мне больше нечего рассказать.

Никто не возражал; наверное, они уже не раз выслушивали истории друг друга.

– Вчера я оказался на одном каменистом острове недалеко отсюда, где раньше стояла башня…

– Остров герцога Индайна, – сказал Скаур, а его жена, Ша, добавила:

– Замок Блюстоун.