Чтение онлайн

— Какой смысл заводить собаку, если она не охраняет имущество, — пробормотал Игорь.

— А она для того и заперта, чтобы не укусила случайных гостей вроде нас, — пояснила Шерон. — Американцы — приветливые люди. Не в городах, конечно. Но уже в ста милях от Нью-Йорка никто не запирает дверей на ночь.

Они подошли к скромному двухэтажному коттеджу из некрашеного дерева. Снаряд Шерон попал в центральное окно мансарды. Дверь оказалась не только незапертой — в ней вообще не было замка. Шерон первой вошла в уютную светлую комнату. Мебель незамысловатая, но везде чистота и порядок. Ни телевизора, ни радиоприемника на виду.

— Это домик лесничего, — заключила она после беглого осмотра. — Вот его фуражка, а вот ружья. Знаешь, мне неловко грабить такого доверчивого человека.

— Мы не грабим, а только одалживаем, — успокоил ее Шевцов. — Когда доберемся до Висконсина, вышлем ему деньги за все… Только надо убедить хозяина не обращаться в полицию.

— Как? Дождаться его возвращения?

— Нет, он не должен нас видеть… — Игорь побарабанил пальцами по дубовой крышке стола. — Вот что. Мы напишем записку.

— Какую?

— Напишем, что мы два друга… Да, так лучше… Двое мужчин, ограбленных до нитки во время рыбалки… У нас забрали все, включая одежду, нам надо как-то добраться домой… Пообещаем вернуть ему деньги за все взятое… И при первой же возможности обязательно вышлем эти деньги.

— Не очень-то я верю в такую записку, — вздохнула девушка. — Но делать нечего, пиши…

(Старый лесничий Том Хантер и без всякой записки не стал бы беспокоить полицию. За сорок лет его одинокой жизни в Национальном парке Луизианы, куда забрели Шерон и Шевцов, он крайне редко сталкивался с плохими людьми и непоколебимо — по-своему, по-простому — верил в человечество. Он верил, что если люди взяли у него что-то, так потому, что отчаянно в этом нуждались, и непременно отплатят добром.)

В шкафах нашлась только грубая мужская одежда. Шерон в полотняных брюках и простой куртке выглядела забавно, как хулиганистая девчонка из предместья. Шевцов прихватил лопату, чтобы зарыть комбинезоны в лесу. Ключа зажигания обнаружить не удалось, пришлось напрямую соединить оборванные провода под приборной доской старого джипа. Когда мотор зачихал и завелся, девушка захлопала в ладоши.

Шевцов загнал машину подальше в лес по заросшей дороге, которой по виду не пользовались лет десять. Там они зарыли комбинезоны. Шевцов забросил лопату в кусты, достал из кармана найденные в домике деньги (они взяли примерно половину всей суммы) и пересчитал.

— Сто двадцать шесть долларов ноль-ноль центов. Будем экономить, случай пополнить запас может подвернуться не скоро.

— Куда теперь? — спросила Шерон.

— Пока никуда. Подождем здесь, пока стемнеет, а потом поищем какой-нибудь мотель.

— Ты с ума сошел?

— Нет. — Шевцов засунул деньги обратно в карман. — Если один из нас снимет комнату, а второй потом заберется в окно, — это не опасно. Кто станет разглядывать в потемках нас и нашу машину? И психологический момент на нашей стороне. Что бы ты сказала, если бы к тебе на огонек завернул Мик Джаггер?

— Сказала бы, что это не он.

— Правильно. То же скажет и портье в мотеле, если наши лица ему кого-то напомнят. Но вряд ли… Через мотели проходят тысячи людей.

— Но зачем нам этот мотель? — с досадой проговорила Шерон. — Переночуем в джипе, в лесу.

— Чтобы посмотреть телевизор, — объяснил Шевцов. — Я хочу быть в курсе новостей. И чтобы привести себя хотя бы в относительный порядок.

— Ага… Тогда вот что. Если портье или хозяин окажется белым, заказываю номер я, а если черным — ты.

— Почему? — удивился Игорь.

— Потому что белым все черные кажутся с первого взгляда на одно лицо, и наоборот.

— Гм… Не такая уж ты и черная.

— Моя мать, миссис Джексон, черная, как эбеновое дерево. Она потомок рабов из южных штатов. Отец, напротив, — чистейшая слоновая кость.

— Значит, ты сборный экземпляр? А мои предки из-под Самары… Есть такой город посередине России.

До темноты они почти не разговаривали. Шерон специально захватила бинты и кое-какие медикаменты из аптечки в коттедже лесничего, теперь она несколько раз меняла повязку на ране Шевцова. Рана не гноилась, хотя вокруг нее кожа покраснела. Шерон боялась инфекции, но прошло еще недостаточно времени, чтобы утверждать что-либо наверняка.

Когда вечером они увидели неоновую рекламу мотеля «Суитуотер», стоявшего недалеко от дороги, неброского и явно не перегруженного постояльцами, Шевцов остановил джип и погасил фары. В большом окне за стойкой виднелась фигура белобрысого веснушчатого парня, а стало быть, идти предстояло Шерон. Шевцов напутственно стиснул ее руку — сильнее, чем хотел.

Девушка ушла вниз по подъездной дорожке. Шевцов наблюдал через окно, как она разговаривает с портье. Долго, как долго! Сердце колотилось, будто пневматический насос. Шерон повернулась к двери, портье протянул руку к телефонной трубке.

Куда он звонит?! Зачем?!

Шерон уже возвращалась.

— Все в порядке. — Она показала ключи.

— Куда он звонил? — От напряжения у Шевцова пересохло во рту.

— Это ему позвонили… Он не узнал меня, да и не мог узнать. Он пьян до изумления, он бы мать родную не узнал…

Шевцов облегченно рассмеялся. Шерон запрыгнула в кабину джипа.

— Наш домик вон тот, с краю. Но давай развернем машину так, чтобы в случае чего не возиться с выездом.

Пока девушка отпирала дверь, Шевцов развернул джип. Они вошли в комнату, где потолок снижался в обе стороны. Кровать была только одна, зато широкая, как футбольное поле. Обшарпанный телевизор стоял на тумбочке у окна. Шевцов сразу включил его, но на всех каналах передавали выступление президента, посвященное в основном экономическому развитию индустриального севера. Игорь не удивился этому. Безусловно, в начале речи президент выразил скорбь и соболезнования, а теперь давал понять, что жизнь продолжается и не все так ужасно. Что ж, подождем новостей.

Шерон ушла раздобыть чего-нибудь съестного, хотя Шевцов поначалу убеждал ее, что выходить не следует. В конце концов он махнул рукой: ему и самому хотелось есть. В ожидании он рассматривал комнату. Лакированное дерево потолка, которому желтоватый свет бра придавал особо теплый оттенок, по-деревенски простоватый уют занавесок на окнах, потертый палас, монотонное бормотание телевизора — все это согревало и умиротворяло. Шевцов представил себе, что они с Шерон не бегут от надвигающегося ужаса, а приехали на уик-энд или, того лучше, совершают свадебное путешествие. Не хватает только бутылки шампанского…