Рыцари пречистой девы
Шрифт:
Впереди слышался невнятный шум и шуршание. Это совсем не походило на звуки, издаваемые огромными неуклюжими браксами, поэтому никто особо не встревожился. Это оказались их пленницы.
По меньшей мере три десятка особ разного возраста и внешности. Хотя сейчас они все походили друг на друга, как близнецы – волосы одинаково серые от пыли, лица одинаково черные от грязи, глаза пустые и бессмысленные. Они жались в дальнем конце большой пещеры и смотрели на людей с большим подозрением. Все, кроме одной.
Молоденькая девушка, явно пойманная только этой ночью. Ее еще не успели, так сказать, «инициировать» – при виде лода Гвэйдеона она издала дикий вопль и кинулась паладину на шею.
– О Пречистая Дева, слава тебе! – восторженно воскликнула она. – Я уже думала, что все, конец! Спасибо вам, лод паладин, спасибо! Бежим быстрее, пока они не вернулись!
– Никто уже не вернется, сударыня, – приветливо улыбнулся ей лод Гвэйдеон. – Все браксы мертвы.
– Как?! – пораженно ахнула она. – Неужели вы их всех… один?!
– Грхм… – недовольно кашлянул в кулак Креол.
– Я всего лишь сопровождаю святого Креола и леди Ванессу, сударыня, – скромно поклонился паладин.
– Настоящий святой?! – восхитилась девчонка. – Побожись!
– Делать мне нечего… – фыркнул маг, засучивая рукава и направляясь к остальным жертвам браксов.
– Я не смела и надеяться! – возбужденно верещала девица. – Я Фомия, внучка старосты. Вы были в нашей деревне, лод паладин? Знаете, когда я увидела этот чудесный свет, я… а… а откуда этот свет?!
– Я же говорю вам, сударыня, – терпеливо повторил паладин, с гордостью глядя на колдующего Креола и ассистирующую ему Ванессу. – Этот человек святой. Он Посланник Пречистой Девы.
– Удерживай их на одном месте! – рычал тем временем святой. – Если надо, прибей их гвоздями, но чтобы не шевелились!
– Я стараюсь! – оправдывалась Ванесса, щедро отвешивая одичавшим бабам пинки. – Лод Гвэйдеон, подойдите, пожалуйста! Нам бы еще парочку свободных рук!
– Лод Гвэйдеон?! – восхищенно раскрыла рот Фомия. – Сам Генерал Ордена?! Тот самый?! О Пречистая Дева, благодарю тебя!
– Им бы снотворного дать! – пропыхтела Вон, кое-как с помощью паладина сбивая пациенток в кучу. – Может, усыпишь?
– Мне нужны бодрствующие, – хмуро ответил Креол, делая размашистые пассы, чтобы в область действия попали сразу все. – Лучше бы, конечно, по очереди, но так мы тут до вечера просидим… Ладно, маны хватит… О Инанна, нареченная Иштар, целительница и избавительница, коей нет равных среди богов, приди и помоги мне в час трудный. Взываю к тебе со дна мира, очисти сих дщерей твоих от скверны, верни им разум, разрушь все чуждое и мерзкое, даруй Свет душам. Во имя Иштар, да будет так, отныне и навек. Все, больше их можно не бить.
Ванесса пнула еще разок особенно доставшую ее тетку, успевшую дважды укусить и без того грязную штанину, и отошла в сторону. В глазах женщин забрезжили человеческие чувства – сначала страх, а потом облегчение…
Глава 24
Через несколько часов коцебу уже летел на северо-восток, в королевство Рамироса, туда, где у подножия великого Гекетора расположился монастырь святого Алкеалола. Остаться в деревне хотя бы на пару дней Креол наотрез отказался – времени с каждым днем оставалось все меньше, следовало торопиться. Хотя ее жители обещали в честь великого избавления закатить такой праздник, какого еще не видывал свет. Ванессе особенно польстило, что все подряд спрашивали ее имя – собирались называть в ее честь детей. Если родится дочь, конечно. Сыновьям предстояло стать Креолами и Гвэйдеонами…
– Я всегда знал, что этот день наступит, – прошамкал Хумиз Урвор, передавая Креолу часть Священного Ключа. Старикан слыл в деревне великим мудрецом и зарабатывал себе на жизнь тем, что так хорошо получалось у его отца – рассказывал сказки. – Я помню, как отец говорил мне, что доверяет на хранение Святое Слово… Он сказал, что однажды за ним придет его настоящий хозяин, и я должен буду его отдать. Я еще тогда спросил, как же я узнаю того, кто придет. А отец ответил: «Узнаешь…». И я узнал. Человек, вернувший мою внучку с того света, не может не быть святым…
Креол сидел в кресле в одних подштанниках и с восторгом рассматривал кровь браксов, которой набрал целую бутыль. Судя по его репликам, она идеально подходила для великого множества самых разных эликсиров. Снять одежду его заставила Ванесса – она настояла на том, чтобы все постирать и заштопать. То же самое она сделала и со своей одеждой, но ей, по крайней мере, хватило сообразительности переодеться в другой костюм – их все-таки хватало.
– В такие минуты я особенно горжусь тем, что ношу эти доспехи, – спокойно сказал лод Гвэйдеон, глядя на то, как Слуга приводит его латы в порядок. – И в мою душу приходит Свет…
Паладин тоже разгуливал в исподнем. Сейчас он стоял возле зеркала с тазиком, наполненном мыльной водой, и аккуратно подстригал бороду. Ванесса пыталась убедить его делать это в ванной возле раковины, а лучше – доверить ей, но он отказался.
– Я все сделаю, мэм, – настаивал Хуберт, пытаясь выпроводить девушку из прачечной. – Пожалуйста, не беспокойтесь.
– Ну да, сделаешь! – недоверчиво отказывалась Вон, внимательно следя за своим жакетом, вертящимся в стиральной машине. – А вдруг?
– Мэм, я потомственный домовой, я прослужил этому дому больше двухсот лет! – обиженно выпрямился брауни. – Разве у вас или у сэра когда-нибудь были поводы жаловаться на меня?
– У меня были, – ответил Хубаксис, сидящий у Ванессы на плече, насупив единственную бровь.
Хуберт проигнорировал джинна. Он его всегда игнорировал, поскольку официальный статус Хубаксиса был даже ниже, чем у него. Все-таки домовой был вольнонаемным слугой, а Хубаксис подневольным рабом. И в то же время он вел себя предельно хамски, совершенно ничего не делал, и постоянно забывал свое место! Церемонного брауни это ужасно возмущало.